«Устраиваю для людей представление», — постаралась объяснить я, а потом посмотрела на морское существо оценивающе. Хм… об этом-то я и не подумала.
Люди все еще сидят у костра, удивленно косясь в ту сторону, где я скрылась, ожидают моего появления. Только моя одежда сиротливо лежит на деревяшке, ее никто не смеет отодвинуть и пересесть на более удобное, чем камни, сиденье. Пауза держится достаточно долго, чтобы они уже устали ждать, кто-то начинает болтать, пытается шутить, разрядить обстановку.
Вдруг огонь начинает шипеть и плеваться, яркие язычки пламени притухают, но не до конца, кок пытается поворошить костер палкой. Никто не замечает, как под покровом темноты вокруг костра прочерчивается водная граница. Не замечают, пока один из мужчин не хочет отойти по нужде, но, едва он пытается занести ногу над границей, как его обрызгивает маленький фонтанчик. Он испуганно ахает и отходит назад в мокрых штанах. И теперь уже в свете вновь разгоревшегося костра все замечают темную полосу среди камней, которая постепенно начинает подниматься, словно поигрывая волнами, то выбрасывая вверх брызги, то почти незаметно исчезая среди камней.
— Кажется, Арина решила не откладывать ритуал принятия Клятвы, — говорит капитан Гарт задумчиво.
Граница все расширяется, становясь уже метр или полтора в толщину, растет и вверх. Все оглядываются на море, ожидая моего появления с той стороны. Именно поэтому я поступаю иначе. Это самый сложный трюк в моем арсенале, но я мастерю из воды копию водного трона из Храма и появляюсь на нем из темноты леса. Вода течет внутри плавных форм, сдерживать ее тяжело, это не водяной пузырь. У нее нет никакой опоры на землю, но это не водяная рыбка, а нечто крупное, монументальное, и при этом силе воды нужно выдерживать на себе груз моего тела.
Но впечатление, произведенное на людей, того стоит, они удивленно ахают, а кто-то и бухается на колени. Я не улыбаюсь, смотрю строго и требовательно. От рубашки избавилась в воде, все же не подходит к образу, который я для себя обозначила как «я древнее морское божество». Органичнее всего, судя по фигурам на носах старинных кораблей, смотрелась бы обнаженная грудь, но я не настолько раскована, поэтому нашла остатки своего сгинувшего после шторма топика — плоские полированные овалы из перламутра. Часть из них разбилась, но где-то половина осталась цела. Собирать их на нитку было слишком долго, поэтому я просто воспользовалась магией воды, изобразив что-то вроде лифчика, состоящего из перламутровых чешуек, идущих внахлест. Думаю, для людей и это слишком откровенно.