Пламя телепорта опадает, будто всасывается в черные плиты. Что-то тихо звякает под ногами Элоранарра. На земле в сиянии магических светильников тускло отсвечивает металлический наконечник темного пера.
— Элор, — вздыхает Арен.
Тот наклоняется за выпавшим пером, из-под манжеты высовывается еще пара перьев. Ничуть не смущаясь, Элоранарр вытаскивает и их, придирчиво рассматривает в тусклом свете.
— О, именное! — улыбнувшись, он направляется прочь. — Теплой вам ночи в ожидании свадьбы, хе-хе.
Я-то думала его нервные телодвижения из-за тоски о Риэль, а он... как всегда!
Обнимая меня за плечи, Арен обещает:
— Я отправлю твоему дедушке хороший набор перьев.
— Но если именное ему дорого...
— Попробуем стянуть обратно.
Недоверчиво на него кошусь:
— Предлагаешь обнести сокровищницу брата?"
"— Ты еще не в Клубе, тебе пока можно, — ничуть не смущаясь, предлагает Арен.
Толкаю его локтем в бок. Лишь посмеявшись на слабое возмущение, Арен целует меня в макушку и мягко подталкивает вперед. Шагая в его объятиях по выложенной камнями дорожке, я снова перебираю разговоры сегодняшнего вечера.
— Папу жалко, — вздыхаю шумно. — Он привык считать себя самым сильным в семье, а тут я...
— Зато у него появилась веская причина тебя отпустить: он больше не может тебя защищать лучше тебя самой.
— Это-то для него и тяжело. Для человека, который привык все контролировать, который и помыслить не мог, что я вот так окажусь вне его досягаемости, и мне не понадобится его защита.
— Вся моя семья в том же положении.
Тоже верно. Помню, как легко император пользовался силой: то Арена вытягивал к себе телепортирующим заклинанием, то меня на службу призвал, запрещая немедленный брак.
— Кстати говоря, — обхватываю Арена за талию. — Я до сих пор на имперской службе? Твой отец, если что, сможет меня призвать и заставить работать?
— Он может попробовать, конечно, но мы вместе этот призыв прервем легко. И отец у меня разумный, не станет так глупить, скорее сменит эту печать на обычную родовую, чтобы быть на связи, не более. После свадьбы.
— Почему после свадьбы?
— Вдруг ты запаникуешь в последний момент, сбежать захочешь, способ какой изыщешь — тут-то тебя и отправят исполнять служебный долг.
Приходится опять ноготками его под ребрышки потыкать, шутника такого.
— Стереги лучше, тогда не убегу.
— Стерегу, как же иначе?
Мы умолкаем. Говорить не хочется — только прижиматься друг к другу, чувствовать тепло.
В отдалении иногда показываются фигуры гуляющих, мундиры караульных. Все тихо и спокойно.
Возле нашей круглой башни гвардейцы стоят неподвижно, точно статуи в алых мундирах, смотрят прямо перед собой.
Внутри приветливо загораются светильники, озаряют ступени наверх.
«Явилась», — в голове раздается голос Пронзающего.