Не знаю, зачем он им нужен, но вряд ли они его так рьяно искали только ради возможности выставить на поле боя.
Над замком разворачивается плотный купол из голубых шестиугольников. В каждом из них будто вплавлено изображение львоподобного зверя с букетом цветов.
Санаду оглядывается. Его бледное лицо испещрено вздувшимися венами, глаза алые. Нам он едва заметно улыбается, а при виде потянувшихся к входу дубов и эльфов качает головой.
В чём-то я его понимаю: сопровождение из дубов впечатляет, и степенность эльфов, их сверкающие драгоценностями плащи, латы их рыцарей – всё это слишком красочное, слишком помпезное для такого серьёзного момента. Впрочем, я, миловавшаяся с Ареном, не лучше.
Вампиры исчезают в коридорах замка, мы с Ареном тоже поднимаемся и заходим в просторный светлый холл, украшенный жёлтыми и оранжевыми цветами, а эльфы в сопровождении деревьев вышагивают к лестнице.
Арен останавливается возле жёлтого букета. Эльфы всё ещё идут к крыльцу.
– Эти цветы так напитываются природной магией Белой скалы, – Арен нежно касается жёлтых лепестков, – что после срезания не увядают несколько месяцев. Это одно из достояний Анларии, их вывозят во все страны Эёрана и, как дары, в иные миры.
Тряхнув головой, Арен переплетает свои пальцы с моими и ведёт дальше по холлу. Один из караулящих на поворотах стражников (на груди у него герб с подобием льва, сжимающего в лапе цветы) указывает дальше по коридору:
– Зал для совещания там, ваше высочество.
Над ступенями крыльца показываются кроны дубов, макушки эльфов. Неспешный народ.
«А они собираются приходить? – интересуется Пронзающий. – А то такое чувство, что ребята решили явиться к самому концу совещания».
Возможно, он прав, и эльфы таким образом просто пытаются сократить время общения с архивампирами.
Переглянувшись, мы с Ареном устремляемся по широкой ковровой дорожке в сторону зала совещаний. С каждым шагом воздух будто сгущается. Голоса доносятся из открытых дверей, но глухо, будто чем-то искажённые. Едва переступаем порог просторного зала с высокими стрельчатыми окнами, отчётливо начинает звучать резкий голос светловолосого главы эсганского кантона:
– Да, вы не ослышались, мы будем участвовать в битве, если вы предоставите нам восемь тысяч жертв. Не старых. Не смертельно больных.
У меня перехватывает дыхание: сколько-сколько?
Архивампиры стоят полукругом, напротив них, спиной к витражным окнам, император с Ланабет (та упирает лук в пол перед собой, сжимает его крепко) и Линарэном, король Озарана, Шарль, трое статных мужчин с проступившими на скулах чешуйками. В стороне чёрными тенями застыли два представителя Пат Турина.
В зале нет ничего, хотя по более светлым пятнам на стенах понятно, что недавно тут висели картины, стояли шкафы.