В Пат Турине для големов используют другие сплавы, это, – он отпускает руку голема, и та звонко ударяется о плиты, – подделка. Причём, судя по всему, доделанная в спешке. Или изначально рассчитанная на быстрые диверсии.
– Только неведомой фабрики по производству големов-диверсантов нам не хватало, – Элоранарр поворачивается к нам с Ареном. – Может всё же эти големы были захвачены вестниками, как те, другие при Пат Турине?
– В них не было магии Бездны, – отзываюсь я. – Здесь в зале её вовсе не было.
– Значит опять собирать информацию о том, кто знал или мог знать о встрече, – вздыхает Элоранарр.
– Это твоя обязанность как главы службы безопасности, – раздражённо напоминает император.
Мимо дубов и эльфов протискивается восемь офицеров ИСБ. Это незнакомые мне маги разных стихий и слегка фосфоресцирующий некромант.
Правители умолкают и опускают взгляды, пока убитых перекладывают на носилки, чтобы вынести из зала. Лишь Келтар смотрит на короля Озарана снизу вверх и нервно обнажает в оскале клыки. А Линарэн, достав откуда-то отвёртку, разбирает метательный аппарат, из которого голем выпустил в Шарля сюрикен.
Магия кристаллов, точно цветной туман, расползается по полу, от неё сгущается дымка вокруг архивампиров, ярче разгорается золотое сияние Аранских и зелень эльфов, мощнее становится сияние озаранского короля Элемарра, который даже не пытается отойти от Келтара и заживляющей руку Изрель.
Более того, когда её кисть окончательно прирастает, и на коже не остаётся даже следа, король протягивает ей руку практически перед носом Келтара. Она опирается на чуть не убившего её Элемарра и, поднявшись, неожиданно произносит:
У меня приоткрывается рот. Она хоть помнит, что он сделал?
Выпрямившись и расправив плечи, Изрель печально произносит:
– Мне неимоверно жаль, что так получилось. Мы выплатим компенсацию за убитых и надеемся на ваше понимание: голод нас ослепляет.
В зал забегает исцарапанный исбшник и, подбежав к Элоранарру, что-то бормочет ему на ухо.
– Водой полейте, – советует Элоранарр. – Не до мохнатого сейчас.
У исбшника аж брови домиком становятся от огорчения, но, кивнув, он выбегает из зала.
– Гномий штамп, – Линарэн выдёргивает из голема пластину с лопнувшими кристаллами и безвольно повисшими катушками. Таких на Пат Туринских големах быть не должно.
На пластинке радужно переливается логотип в виде молота с наковальней, окружённых венком из гаечных ключей.
