Похоже, это сын Шарля. На бледных щеках блестят слёзы, хотя парень закусил губу и сморщился, силясь сдержать эмоции.
Сердце снова заходится.
Они ведь оба, и сын Шарля, и Риэль, в одночасье лишились семей.
Когда это закончится? Когда Культ наконец остановят? Как?..
С правой стороны доносится грохот. Дюжина офицеров отскакивает от запрыгавшего по плитам ящика метр на метр. Он металлический, с дырками, и от скачков по каменным плитам страшно громыхает.
– Он прорвал глушилку! – орёт офицер с расцарапанным лицом, но его крик заглушает возмущённый рёв:
– Изверги! Драконы неблагодарные! Я вас!.. Да я ради вас шкурой рисковал, а вы запираете, глумитесь, водой поливаете! Садисты! Выпустите немедленно! Лерку зовите! Кто-нибудь! Выпустите! У меня клаустрофобия, ироды!
Рёв какой-то знакомый…
– Лерка! – вопит неведомое чудище, прыгая вместе с ящиком и гремя. – Лерка! Я тебя вижу! Открывай немедленно!
Голос знакомый. И манера говорить. Здесь меня Леркой только Повелитель называл.
Золотая чешуя Арена вспыхивает на солнце, огромное тело загораживает половину двора. Это он вмиг обращается драконом и спрыгивает во двор, вынуждая офицеров отпрянуть к стене. Арен сжимает ящик когтистой лапой и, тряхнув, поднимает к морде:
– Ты-ы ко-ого Лер-ркой на-азвал, га-ад?!
Ответа нет, и Арен, потрясая ящиком, обдаёт его дымом. Изнутри доносится кашель и вой.
– Арен! – сбегаю по ступеням. – Пытать пленных неэтично!
– Она правильно говорит! – взвывает Повелитель. – Послушай умного человека, тьфу, дракона!
Зарычав, Арен основательно трясёт ящик, откуда доносится:
И прочие нечленораздельные звуки.
– Хватит! – топаю ногой.
Арен разжимает когти. Ящик с грохотом валится на каменные плиты.
– Ду-умай с-с кем гово-оришь, – с шипением предупреждает Арен и обращается в человека.
Трудно будет с демонами договариваться, ой, трудно. Хотя, может, демоны и нормальные есть, вроде Эзалона.
Стерёгшие повелителя офицеры ИСБ стоят вдоль стены и настороженно следят за Ареном. Ещё злясь на его несдержанность (или это его гнев во мне кипит), подбегаю к ящику и заглядываю в щель, но там темно. В нос ударяет запах мокрой кошачьей шерсти.
Уши на мгновение закладывает, становится очень тихо, как обычно бывает при наложении заклятия от подслушивания.
– Повелитель, ты как? – скольжу пальцами по стенке.
Жалость борется с настороженностью: над ним поиздевались, но он… он ведь был в Старой столице перед нападением и почему-то от нас убегал.
– Умираю, – стонет Повелитель.
