Автор
В свете единственного масляного светильника виднелись лишь тени — остальные персонажи скрыты за плотными матерчатыми занавесями палатки. Моя сила постепенно возвращается, и я чувствую каждое дыхание раненых, каждое звукоизвержение извне. Взглянув на мельницы справа от входа, я понимаю, что моё приключение только начинается — как сильфиды ведут войну за тайны этих загадочных механизмов....
– Ну, а кто тебя растил после смерти матери?
В голове зашумело еще сильнее, перед глазами короткие белые черточки слились в огромные пятна:
– Отец… – перед внутренним взором мелькнул образ нестарого еще интересного мужчины с малышом на руках, но тут же пропал, вытесненный этим ярким белым светом, а шум стал так силен, что я зажала уши руками, пытаясь избавиться от него, но ничего не получалось.
– Оксана? Оксана, что с тобой?! – кто-то схватил меня за плечи, но перед глазами были только белые пятна, я ничего не видела, а угрожающий гул все нарастал и нарастал…
/\/\/\
– Я не помню, не помню! – вскричала в панике, и тут же белизна, закрывающая от меня все вокруг, пропала.
– Ничего-ничего, все хорошо, – он притянул меня к себе и обнял. – Все будет хорошо?
Я растерянно прижалась к нему, не понимая, что случилось. Чего я испугалась? И…
– А что ты спросил меня?
– Что?
– Ты задал какой-то вопрос…
– Это неважно, это уже неважно, – Кирим погладил меня по голове, – просто не думай об этом.
«Не думать о чем?» – подумала я, но… не стала спрашивать. Мне как-то иррационально действительно не хотелось думать. Почему-то казалось, что это что-то, о чем не нужно вспоминать, думать, спрашивать. Это запретно, это не нужно. И пусть будет так.
Уже вскоре мы опять весело смеялись, Кирим знал множество забавных историй о местной жизни. Я слушала его, словно сказку про Тысячу и Одну ночь – отважные караванщики встречали на своем пути в пустыне каких-то диковинных зверей или думали, что встречали, а на самом деле оказывалось, что это игра воображения или какая-то ошибка.
"Потом Кирим вновь перевел разговор на тему моего прошлого, но формулировал вопросы куда более аккуратно.
– Да, я была очень богата, – отвечала я без сомнения, вспоминая свою прошлую жизнь. – И очень известна.
– Известна? – удивился он.
– Меня любили люди, – попыталась я объяснить, но что именно это значило, рассказать не получалось.
– Ты работала? Я думал, что богата твоя семья.
