Автор
В свете единственного масляного светильника виднелись лишь тени — остальные персонажи скрыты за плотными матерчатыми занавесями палатки. Моя сила постепенно возвращается, и я чувствую каждое дыхание раненых, каждое звукоизвержение извне. Взглянув на мельницы справа от входа, я понимаю, что моё приключение только начинается — как сильфиды ведут войну за тайны этих загадочных механизмов....
Кто вступил в племя, тот не может вернуться к людям.
Бранлис замолчал, а я попыталась уложить его рассказ в голове. Звучало ужасно, даже страшнее чем все, что мне пришлось пережить.
– И ты решил пойти к оркам тоже? Просто чтобы быть рядом с Киримом? – усомнилась я.
– Нет, конечно, – хмыкнул Бранлис. – Я узнал одну тайну – путы, которыми орки привязывают людей к своему племени подобны тем, что используются для рабских ошейников.
Меня передернуло, я автоматически коснулась золотого колье, что все еще висело на моей шее.
– Что же здесь хорошего?
– А то, что есть некто, способный ошейник с человека снять. А значит, что? Значит можно избавиться и от ненавистной татуировки! – он ударил себя по левому плечу. – Ведьма оазиса ОванХор, жена наследника Халифа имеет такую власть. Говорят, что она Освящена Стихией, она разрывает связи между хозяевами и рабами, словно нет и не было никакого контракта.
– Но как?! Насколько я понимаю, члены племени очень жестко подчинены главам отрядов и родов, те своим начальникам, а те в свою очередь – Вождю и Шаману. Без их разрешения невозможно уйти в степи дальше нескольких сотен метров, – я развела руки в стороны, демонстрируя расстояние. Да, я пока могла сбежать и дальше, но не люди, получившие татуировку, как я поняла.
– Но СакрКруш ведь ездил на работы в Халифат, он был наемником. Для этого нужно лишь получить разрешение.
– Новым членам племени его точно не дадут, – хмыкнула я.
– Нужно втереться в доверие, стать своим, подстроиться…
– Именно то, что Кирим и отказывается делать, – поняла я. – Ему легче убить себя, чем предать свои идеалы.
Бранлис поморщился и вцепился пальцами в свои растрепанные волосы:
– Он действительно не верит, что можно гнуться, но не ломаться. Он боится, что потеряет себя, как только согласится играть по чужим правилам, что превратится в собственную тень, в безмолвного раба, выполняющего все прихоти Шамана, потеряет свою личность, как остальные, кого приняли в племя…
Я припомнила наших собратьев по несчастью, и меня передернуло:
– Но ты ведь говорил, что они смогут прийти в себя позже…
– Возможно, но не обязательно, что все… я не знал об этом! – добавил он, заметив мой осуждающий взгляд.
