Автор
Попаданка с Земли оказывается втянутой в интриги вокруг Дженсен и Князя. Чтобы спасти жизнь мужу, она принимает обман и пытается выжить среди жриц храма Близнецов-Ветров. Начинается борьба за выживание и тайны, связанные с её местом.
Я осторожно спускаю ноги на скрытый под ковром пол, ворс щекочет ступни, и только сейчас я замечаю, что вообще-то я раздета. Не догола, нижнее бельё не тронуто, но вот платье, чулки и туфельки с меня сняли. Интересно, кто? Горничная?
Наверное, если позову, то кто-то из слуг появится, но я не тороплюсь и осматриваюсь. Спальня светлая, интерьер выдержан в кремово-голубых тонах с редкими синими акцентами, но вот мебель и, главное, кровать с балдахином, никак не похожи на “начинку” гостевой комнаты, про которую говорил Милан.
Я уснула у него на плече, и он… принёс меня к себе? Ну да, на столешницу трюмо небрежно брошена смятая рубашка. Милан явно переоделся.
Своей одежды я не вижу, зато нахожу неразобранные сумки. То ли слуги боялись разбудить, то ли не стали трогать вещи без разрешения. Меня пока устраивает.
Я прохожу в ванную — очень хочется смыть с себя дорожную пыль.
Обычно госпожам помогают горничные, но я и сама в состоянии о себе позаботиться, тем более у Милана всё на виду: и стопка чистых махровых полотенец, и шампунь. Не хватает только мочалки и зубной щётки. Не в том смысле, что их нет, а в том плане, что эти предметы слишком личные. Как и расчёска, кстати. Мочалку я заменяю полотенцем. Не очень удобно, но на разик сгодится.
После купания надевать несвежую одежду не хочется. Заранее вытащить из сумки сменный комплект я не догадалась, поэтому, завернувшись в полотенце, я выглядываю в спальню. В комнате по-прежнему никого, тихо.
Придерживая полотенце на груди, я склоняюсь над сумкой, но искать нужные вещи одной рукой очень неудобно. Я отпускаю полотенце, и оно соскальзывает. И именно этот момент кто-то выбирает, чтобы войти. А я, вместо того, чтобы подхватить полотенце, глупо замираю.
И он почему-то тоже замирает. Не отворачивается, не выходит, а смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто оглушённый, и, кажется, не дышит.
Зря он так, потому что во мне просыпается мелкая хулиганка. Устоять перед соблазном невозможно, и я медленно опускаю руку, ловлю край полотенца.
Сверкать наготой мне неловко, и прикрываюсь. Из полотенца получается этакое маленькое платье, только не чёрная классика, а белое махровое. Вместе с полотенцем ко мне возвращается уверенность, а вот по местным меркам я скорее по-прежнему обнажённая, чем прикрытая. Голые ноги даже мужчины не демонстрируют, разве что бедняки ниже колен.
