Это точно собака? — тянусь к ней рукой, которую пушистый комок тут же принимается лизать.
— Ну типа того. Карликовый померанский шпиц медвежьего типа. Кажется, так.
— Какая прелесть, Господи. Ты точно настоящая?!
- Мда… как в воду глядела.
— Что? — поднимаю голову на Волкова, но тот лишь пожимает плечами.
— Ничего.
— Можно мне ее взять на руки?
— Нужно, — произносит с улыбкой Волков. — Держи.
Беру пушистый комочек в руки и просто поражаюсь ее миниатюрным размерам. Недаром Кирилл с такой легкостью ее поднял. Это просто… просто чудо.
— Боже, ты что сейчас будешь плакать от счастья?
— Нет… просто она такая…
— Просто Мария, — отшучиваясь бросает Кирилл, садясь на диван, а я плюхаюсь рядом с ним.
— Это что-то невероятное, — поглаживая за ушками пушистый комочек, восторженно произношу я. — Только имя странное, почему Мария?
— Смею предположить, что это нереализованная мамина мечта иметь дочку. Я, как видишь, уродился с посохом, а не ракушкой. Предыдущие две собаки были мальчиками, а девочка в первый раз. Вот тебе и Машенька.
— Я всегда хотела собаку или кошку, но бабушка не разрешала.
— Аллергия?
— Нет. Просто считает их… грязными. Ну… нечистоплотными, типа не для квартиры. Так она только мамина?
— Ну как бы родительская, но больше, конечно, мамина.
— А почему она здесь и в столь поздний час?"
"— Потому что мои родители завтра уезжают. Вот и пришлось забрать себе шмакодявку.
— А надолго? — интересуюсь я, прижимая к себе комочек.
— На полгода.
— Так надолго бросают свое животное?
— Да… это вынужденная мера. Ну и не бросают, у них же есть я.
— Единственный? В смысле и братьев тоже нет?
— Нет. Я один такой бриллиантовый, — откидываясь на спинку дивана, устало бросает Волков, прикрыв при этом глаза.
— Они тоже врачи? Родители в смысле?
— Да, папа — хирург, мама — терапевт. Как ты себя чувствуешь? — резко переводит тему Волков.
— Нормально.
— Ела что-нибудь?
— Нет. Даже не вспомнила про еду.
— Завра надо точно поесть, не дело это. Света, ну хоть ты не давай лизать ей лицо, — брезгливо произносит он.
— Мне нравится. А я была почти уверена, что ты привел мальчика.
— Какого мальчика?
— Ну в смысле сына. Я на фотографии видела, которая лежит в стенке. Мальчик очень похож на тебя, — последнюю фразу произношу еле слышно, потому что глядя на лицо Кирилла, понимаю, что сказала что-то не то. Или это все из-за того, что трогала чужие вещи. — Это не твой сын?
— Да, это мой сын, но он вряд ли зайдет в эту квартиру еще раз.
— В смысле?
— В смысле он умер три года назад.
— Прости… прости.
Никогда… никогда я не чувствовала себя столь паршиво. Это даже не стыд… это отвратительная оплошность с моей стороны. Утыкаюсь взглядом в собаку и тут до меня доходит — он вдовец. И сын тоже умер.