Схватив сумасбродную колдунью за руку, потащил прочь из тронного зала, чтобы допросить, а если всё-таки не сдержится, то и прибить.
После того вечера это желание короля преследовало.
Оказавшись с Фантальм за закрытыми дверями кабинета, Редфрит испытал очередной приступ бешенства. Он и так слишком долго сдерживался, слишком долго давил эмоции, что вызывала в нём эта ведьма, и больше сдерживаться был не намерен.
— Объясни! — потребовал, схватив Даниэлу за плечи.
Встряхнул хорошенько, должно быть, надеясь, что так она быстрее опомнится и осознает, в каком опасном положении оказалась. Не осознала. Вместо того чтобы ответить прямо, девчонка продолжила играть с ним в кошки-мышки, рискуя уже сегодня распрощаться с жизнью.
— Лучше вы мне скажите, мой повелитель, не чувствовали ли вы себя сегодня несколько… необычно?
Только за один насмешливый тон её можно было смело казнить. Собственноручно. О нет, он бы ни за что не отдал её палачу, не лишил бы себя такого удовольствия.
— Например, у вас могло чесаться предплечье, — продолжала рыть себе могилу ведьма.
На миг сжав пальцы на её плечах, Редфрит резко отстранился от Фантальм, а закатав рукав, скользнул по руке взглядом. Последние несколько часов кожа на ней действительно зудела. Он даже собирался послать за лекарем, сразу после бала. А теперь, глядя, как по предплечью змеится странный узор, впиваясь в кожу ядовитой тьмой, понял, что целитель ему уже не поможет.
— Связующая метка Аракибы.
Аракиба — тёмное божество, которому в древности поклонялись некоторые народы Срединных земель. О нём мало что было известно в цивилизованном мире, а Дикие всегда жили скрытно. Не делились с ненавистными людьми ни своими знаниями, ни верой, ни уж тем более магическими таинствами.
Оставалось только гадать, как Даниэла сумела добраться до этих чар.
— Точно такая же есть и у меня. — Отбросив пену кружев, девушка продемонстрировала ему тонкую изящную ручку, по которой вился точно такой же рисунок. — Не переживайте, ваше величество, скоро узор поблекнет, а со временем и вовсе станет невидимым. Но его действие никуда не исчезнет, останется неизменным: только я, я единственная смогу от вас зачать и подарить Треалесу наследника.
Обойдя стол, Редфрит опустился в кресло, призывая на помощь остатки терпения. Понимал, что если их не будет разделять хотя бы что-то, да вот даже мебель (но лучше всё же непреодолимая пропасть), точно не выдержит. Уступит искушению, придушит мерзавку и тогда… возможно, останется без наследника.
