— Никогда… больше никогда не действуй без моего разрешения! — схватив колдунью за руку, резко произнес король и пригрозил: — Не заставляй меня искать тебе замену, Мильдгита.
Колдунья опустила взгляд, склонила голову и прошептала:
— Я осознала свою ошибку. Больше такого не повторится.
— А если повторится, новая ошибка станет последней в твоей жизни.
Отпустив чародейку, Редфрит отправился к себе, желая остаться со своими мыслями наедине. Впрочем, уже очень скоро он понял, что предпочёл бы от них сбежать. От воспоминаний о мягких, покорно приоткрытых губах, шелковистой коже под его ладонями, нежной плоти, готовой его принять.
Безумие и наваждение. Может, это очередные происки Даниэлы? Какую ещё эта ведьма уже успела поставить на нём метку?!
Глухо зарычав, король плеснул в бокал вина, осушил его залпом, надеясь, что хмель поможет забыться. Не помог. Снова и снова он возвращался мыслями в храм и спрашивал себя, что теперь будет делать.
И что Эсфа ему предлагает? Заставить себя полюбить эту змею? Да он скорее полюбит жабу и посадит её рядом с собой на трон, чем испытает хоть что-то кроме ненависти и раздражения к своей, демоны бы её побрали, жене!
Глубоко уйдя в свои мысли, Редфрит не сразу различил мягкие, едва уловимые шаги, нарушившие мрачную тишину кабинета.
— В храме всё прошло хорошо? — Алана прижалась к нему сзади, скользнув по широким плечам монарха унизанными перстнями пальцами.
— Плохо. — Редфрит осушил бокал и повернулся к любовнице. — А скоро станет ещё хуже.
Когда он начнёт налаживать отношения с гарпией-супругой. Если, конечно, сумеет себя заставить, переступить через себя и свои чувства.
— Расскажешь? — Черноволосая красавица заглянула ему в глаза.
Взгляд мужчины скользнул по глубокому вырезу корсажа, подчёркивающему красоту пышной груди маркизы.
Не желая больше говорить о Даниэле, не желая о ней думать, он подтолкнул любовницу к столу, нетерпеливо смахнул с него бумаги. Туда же на пол отправились свитки и что-то ещё, Редфрит даже не заметил что, целиком и полностью занятый своей фавориткой. Усадив её на стол, нетерпеливо задрал юбки, желая скорее утолить страсть и прогнать из головы навязчивый образ девушки на каменном жертвеннике. Выжечь воспоминания о сладких губах, которые ему, демон всё побери, понравилось целовать.
Просыпаться не хотелось от слова совсем.
