Дрожа всем тельцем, он резко повернулся к раскрытым сундукам, а в следующее мгновение под громкое всеобщее «ах!» взял и… превратился в рубиновый перстень, точно такой же, что венчал горку драгоценностей в резной шкатулке.
— Поразительно! — восхитился Редфрит. — И что, он действительно может принимать любую форму?
— Этот малыш ещё мало что умеет, его совсем недавно отлучили от матери. Постепенно он будет учиться копировать окружающие его предметы и даже живых созданий. Всё, что уступает ему по размеру. Сейчас он напуган, поэтому поспешил принять форму украшения.
Вот это всем подаркам подарок.
Велебор снова посмотрел на меня:
— Ваше величество, мы будем безмерно рады, если вы согласитесь его принять.
Соглашусь ли я? Он ещё спрашивает!
На мгновение выпав из образа государыни, я в ажиотаже сказала:
— Скорее давайте это чудо сюда!
Один из северян подхватил клетку и, шагнув на ступени трона, поставил её у моих ног. Перевёртыш в ней даже не шелохнулся, как был колечком, так и предпочёл им остаться, явно стараясь не привлекать к себе лишнее внимание.
— Это очень щедрый подарок, посол, — с благосклонной улыбкой проговорил Редфрит. — Теперь моей жене не придётся скучать, пока мы с вами и другими гостями будем охотиться в Йенских лесах.
Велебор удивлённо вскинул брови:
— Разве её величество не примет участие в завтрашней охоте?
И столько разочарования прозвучало в его голосе, что я даже растерялась. А ему-то, стесняюсь спросить, какая разница?
— Даниэла не любительница подобных развлечений, — заметил Редфрит, беря меня за руку и поднося к губам мои пальцы.
Это лицемерное проявление фальшивой заботы заставило меня скрипнуть зубами от бессильной злости. Ночной горшок тебе на голову вместо короны! Жаль, мои желания не совпадали с возможностями, иначе возникшая в воображении картинка тут же волшебным образом воплотилась бы. В отместку за мимолётный поцелуй, обжёгший кожу, за насмешливый взгляд синих глаз и усмешку на резко очерченных губах.
— Жаль это слышать, ваше величество, — заявил ещё один усмехающийся, даже не пытаясь скрыть сквозившего в голосе разочарования.
— Почему же? — спросила я, пытаясь отвоевать у мужа свою руку, но этот гадёныш венценосный не спешил оставлять её в покое. Переплетя наши пальцы, словно мы какая-нибудь влюблённая парочка, не способная оторваться друг от друга ни на секунду, выжидающе смотрел на посланника.
— В наших краях не принято сажать женщин в золотые клетки и обращаться с ними, как с хрупкими статуэтками. Беспомощными и бессловесными.
Я даже подобралась. Не очень-то приятно, когда тебя сравнивают с куклой (ну ладно, статуэткой), в клетке, к тому же ещё беспомощной и бессловесной.