Дыхание перехватывает.
Похоже, где-то посередине этого процесса мои глаза закрылись, а когда я снова их открываю, то вижу Рэнсома – он выпрямляется передо мной с сексуальной улыбкой.
– Как я и сказал, – говорит он с удовлетворением в голосе. – Эротическая фантазия.
Улыбаясь в ответ, я протягиваю руку и обхватываю член Рэнсома через штаны. Он с шипением выдыхает, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между нами и предоставить мне лучший доступ. Меняя позу, я немного поворачиваюсь между ними, чтобы проделать то же самое с Мэлисом, и принимаюсь потирать оба их члена через одежду.
– Твою мать, – стонет Мэлис, прижимаясь к моей ладони и хватая меня за руку, чтобы сжать ее еще сильнее. – Я так чертовски сильно хочу тебя. Слишком долго не прикасался к тебе.
Рэнсом мычит в знак согласия, и мое сердце учащенно бьется. Я чувствую себя порочной и могущественной, зажатая между ними, словно в тисках. Они оба так близко, так возбуждены.
Они пробуждают во мне то, чего никто другой не может.
Они заставляют меня чувствовать себя красивой и сексуальной, получать все то, чего я жажду. Для них я не тошнотворная и отвратительная.
– Да, – бормочу я. – Я хочу…
Слова застревают в горле, когда я осознаю, сколько еще вещей хотела бы сказать. Честно говоря, я так многого хочу от этих трех мужчин, но сейчас есть лишь одна вещь, которой я жажду больше всего. Единственное, что мне нужно от них, – это залечить дыру, что растет в моем сердце.
Это адресовано им всем, даже Вику, хотя я знаю, что он еще не готов к этому. Но мне нужны все они, какими бы способами я ни заполучила их.
Мэлис слегка отстраняется, глядя на меня с жаром в темных глазах.
– Ты прошла долгий путь, солнышко, – одобрительно говорит он. – От маленькой потерянной девочки, которая едва могла произнести слово «киска», когда описывала нам свою мечту, до чертовски сексуальной женщины, которая знает, чего хочет, и берет это. Просит о члене, как гребаный профи. Это чертовски возбуждает.
Он наклоняется, его губы почти касаются моего рта.
– Может, на этот раз разминки не будет, – бормочет он. – Может, на этот раз я трахну тебя первым.
В его серых глазах вспыхивает понимание, а на лице расцветает новый вид жара.
– Черт, – стонет он. – Иисус, твою мать, Христос.
Он прижимается ближе, и я снова оказываюсь зажатой между ними. Как будто, когда я произношу эти слова, в них что-то переключается, и все становится на свои места.
Они трогают и целуют меня, практически пожирая, словно не могут насытиться. Я перестаю понимать, чьи руки где, когда парни прикасаются ко мне, – и даже не пытаюсь. Это не имеет значения, потому что я принадлежу каждому из них в равной степени.
– Ты уверена? – бормочет Мэлис, касаясь губами кожи на моей шее. – Ты же знаешь, я не люблю нежностей.