Когда утекающая вода становится чистой, я выключаю ее и выхожу. Полотенца нет, поэтому я наклоняюсь и скручиваю волосы над ванной, выжимая их как можно сильнее. Когда я смотрю в зеркало над раковиной, то немного прихожу в себя. Я уже не похожа на несчастную, перепуганную невесту, а скорее на уставшую и обеспокоенную девушку.
После того, как моя кожа почти высыхает, я возвращаюсь в спальню и нахожу на кровати небольшой сверток с одеждой, которого там раньше не было. Очевидно, его оставил кто-то из парней.
Есть футболка, на несколько размеров больше, – она спадает ниже колен и обнажает плечо в том месте, где воротник приоткрывает шею. К ней прилагаются спортивные штаны, которые мне приходится туго затянуть, чтобы они держались на бедрах.
Но так приятно быть чистой и сухой и носить одежду, которую выбирала не Оливия, так что я ни капельки не жалуюсь.
Я провожу пальцами по волосам и иду на кухню, в животе у меня урчит. До меня доходит, что я сегодня вообще ничего не ела. Этим утром я чувствовала себя слишком плохо, неся на себе тяжесть предстоящей свадьбы, а после мы были чересчур заняты спасением своих жизней, чтобы можно было думать о еде.
– Вон в той коробке несколько батончиков, – говорит Вик, как только я захожу на кухню, кивая в сторону стойки. – И пара бутылок воды.
– Как ты узнал, что я умираю с голоду? – спрашиваю я, оглядываясь.
На его губах появляется намек на улыбку, но он не отрывает взгляда от своего компьютера.
Я улыбаюсь, пусть он и не смотрит, и роюсь в коробке, пока не нахожу овсяный батончик с изюмом. Это не совсем то, чего я хотела, но ребята взяли его из соображений практичности, а не вкуса. В любом случае, батончик довольно вкусный. Я запиваю его половиной бутылки воды.
Вик печатает что-то, и я прислоняюсь к стойке, наблюдая за ним.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я через мгновение.
– Стираю последние следы нашего пребывания с любых видеозаписей возле церкви. Или по дороге сюда. Пытаюсь выиграть как можно больше времени, прежде чем нас кто-нибудь найдет.
Я дотрагиваюсь до швов на запястье, где был трекер, радуясь, что они догадались вытащить его из меня, пока мы не отъехали слишком далеко от церкви.
– Спасибо, – говорю я. – За то, что делаешь это. И мне жаль, что я не слишком помогаю.
Я вдруг чувствую себя виноватой. Пока Вик тут работал, я была наверху, трахалась с Мэлисом и Рэнсомом. Похоже, это стало тенденцией. Виктор делает работу, пока мы… заняты другими вещами.
Взгляд Вика останавливается на мне, и в его глазах мелькает что-то необычное. Искра, которая кажется горячей, но с оттенком чего-то еще, что я не могу понять.
– Ты была занята, – просто говорит он. – Я слышал тебя и парней.
Зрительный контакт становится напряженным, момент затягивается.