Не похоже, что он мог подраться с ними или что-то в этом роде, так что же еще он мог сделать?
– Очевидно, пойти просить помощи у своего младшего брата, – говорит Рэнсом, и его сине-зеленые глаза искрятся весельем.
Он продолжает работать над моей головой. Краска холодная, запах у нее резкий. Рэнсом втирает ее до кончиков моих волос. Намазывая краску, он рассказывает мне истории о том, как он и его братья были моложе, заставляя меня смеяться.
– Ты бы это видела, – говорит он в середине рассказа о первой квартире, в которой они жили втроем. – Там всегда был жуткий беспорядок, отчасти потому, что квартира была ужасно маленькой, отчасти потому, что Мэлиса никогда нельзя было заставить мыть посуду. Это сводило Вика с ума.
– О боже, наверняка.
– В конце концов, он так разозлился, что надел перчатки и отправился на кухню с большим пластиковым мусорным ведром. Он собрал все, что использовал Мэлис, и скинул эти вещи в мусорное ведро, а затем вывалил содержимое на кровать Мэла, пока его не было дома. Конечно, это привело к тому, что Мэлис, когда вернулся домой, вышел из себя, но Вику было насрать. Он просто спокойно сказал Мэлису, что он не его гребаная горничная, и ему нужно начать прибирать все самостоятельно, иначе он может сваливать.
– Как думаешь, он бы в самом деле выгнал его?
Рэнсом качает головой.
– Нет, но угроза была эффективная. К тому же Мэлис всегда очень заботился о нас, и как только он понял, что Вика это сильно задело, сразу же начал вести себя лучше. К тому времени, как мы переехали на склад, все стало намного проще.
Мне нравится эта мысль: вся троица решает свои разногласия, чтобы продолжать жить вместе. Даже Вик, такой требовательный к тому, как все должно быть, был готов смириться с особенностями Мэлиса, потому что любит своего близнеца.
– Ладно, – говорит Рэнсом. – Хватит о нас. Я хочу побольше узнать о тебе.
– У меня не так уж много смешных историй, – говорю я ему.
Большинство историй из моего детства о наркотических приключениях Мисти, или о том, как надо мной издевались в школе, или о том, как я разбиралась с ее паршивыми клиентами.
Но то, что Рэнсом покрасил мои волосы, кое о чем мне напоминает, и я улыбаюсь.
– В общем, было время, когда я очень хотела рыжие волосы, – начинаю я.
– О, звучит интригующе.
– Мисти знала одну женщину. Без понятия, была ли она тоже проституткой или просто одной из ее подруг, но она частенько заходила к нам, и у нее были потрясающе красивые рыжие волосы. Вьющиеся, упругие.
