Автор
Я стою перед зеркалом, окинув себя холодным взглядом. Пять лет назад я была такой юной и наивной, а сейчас уже набрала лишний вес от беспорядочного питья алкоголя и съедения калорийных блюд. Такой сильной и одновременно таковой слабой.
У него мускулистый торс, немного худощавый, что выгодно отличает его от протеиновых фанатиков, тягающих железо в зале в погоне за нефункциональным рельефом, как у борца или у профессионального спортсмена: широкая треугольная спина, в меру накачанные руки с выступающими венами и плоский живот с намеком на кубики и ту самую V.
При виде меня его обычно непроницаемое лицо на секунду теряет свою невозмутимость и темная бровь ползет вверх.
— Можно войти, — полухриплю — полушепчу, ощущая как сердце вновь ускоряет свой ритм до критического, а в голове словно беспокойная канарейка бьется лишь одна мысль: «Пожалуйста, Господи, пусть он меня не прогонит».
Кейн неспешно сканирует мое лицо из полуспущенных век и, не сказав ни слова, отходит в сторону, впуская меня. Придерживая сцепленными пальцами отвороты халата на груди, я быстро вхожу внутрь и замираю, уставившись на смятую кровать, где валяются его мобильный и небрежный комок толстовки.
Не знаю, что приводит меня в такое замешательство: то, что мы впервые находимся наедине в его спальне или осознание того, что назад пути уже нет, но я буквально подпрыгиваю на месте, когда слышу хлопок закрывшейся двери.
Не вижу, а скорее чувствую, как Кейн обходит меня сзади и, подойдя к приоткрытому окну, из которого успокаивающей влажностью задувает июньский вечерний ветер, берет с подоконника пачку и небрежным жестом выбивает из нее сигарету. В повисшем молчании, облокотившись назад, вспышкой-щелчком прикуривает ее и, выпустив перед собой густую сизую струю, устремляет глаза на меня.
— Ты вроде хотела поговорить.
В этот момент я очень жалею, что отказалась пить вино, которое Анжела стащила у своего отца и принесла с собой в рюкзаке, потому что доза смелости извне мне бы сейчас не помешала. Ведь если подумать, это наш первый с Кейном разговор, который не касается крепости кофе или присутствия Артура в доме.
— Ты уезжаешь… И я подумала… — запнувшись, я нащупываю пальцами край пояса халата и начинаю судорожно его теребить.
Кейн чуть закидывает голову назад и выпускает новую струю из легких, после чего, прищурив глаза, вновь смотрит на меня, передавая неукоснительное послание продолжать.
— Я хочу, чтобы ты стал моим первым. — выпаливаю, захлебываясь разорвавшимися во мне эмоциями и словами, и усилием воли подавляю в себе детское желание зажмуриться после сказанного.
