Автор
В стенах больницы царила мертвая тишина, за исключением шелеста бумаги и звука перчаток. Студентки уже не скрывали своей нервозности в отношении нового хирурга, которого называли "порочный доктором". Я старалась закрыться от этих слухов за угощением, но каждое слово нарушало мою душевную тишину....
Юрина ладонь лежит совсем рядом с ним, словно кое-кто перед сном выпустил своего дружка проветриться, да так и заснул.
Я отворачиваюсь и снова обмахиваюсь. Вау-вау-вау. Глубоко вздыхаю. Ещё раз. Любопытство и что-то непонятное, но очень настойчивое подзуживает обернуться и чуть более внимательно посмотреть, чем природа наградила моего мужа. Между прочим! Он ведь и правда мой муж, сам вчера в моих трусиках шарил, так что нет ведь ничего дурного, если я немножечко, буквально одним глазком гляну.
Осторожно оборачиваюсь.
Подкрадываюсь к нему на цыпочках. Вблизи член кажется ещё крупнее и, как ни странно, красивее. Сморщенная сарделька Арсения и рядом не валялась. На тот огрызок даже смотреть было противно, здесь же хочется любоваться. Смотришь и понимаешь, почему этот орган называют мужским достоинством.
И я почти сделала так, как и хотела. Уже даже за край боксёров взялась. Но тут Юрка что-то промычал, поерзал по кровати задом, накрыл свой член ладонью, помял его немного, довольно поурчал и задрых дальше.
И я потрогала. Погладила. Провела несколько раз рукой вверх-вниз. Член был горячий. Твёрдый ствол, обтянутый бархатистой кожей. На вершине крупной головки поблескивает прозрачная капля.
Юра довольно стонет, бормочет что-то невнятное, но я точно разобрала своё имя. Пулей слетела с кровати и метнулась на кухню. Налила дрожащими руками воды в стакан, залпом выпила. И чего волнуюсь? Я же не сделала ничего плохого, да? Мы же муж и жена, вроде вчера перешагнули через грань фиктивности, хотя и не до конца. Но мне всё равно так стыдно и неловко.
