В темной комнате, где запахло чем-то непонятным и настораживающим, голос отчима заставляет кровь стучать в венах. Маленькая девочка бессильно падает под его грубым напором, глаза её сопротивляются, но силы покидают её тело. Отчим словно демон удерживает девочку прикованным взглядом и грубыми руками, всё это время ожидая чего-то неясного и опасного....
И этот “особенный” человек — мой отчим. К нему я испытываю все разом, но больше всего, конечно, бешенство. Похоже, он энергетический вампир, который питается эмоциями, поэтому и выводит меня вот таким вот образом, при любом удобном случае.
Я глотаю миллионы ругательств, потому что вспоминаю о другом. Пора выяснить еще один важный момент. Я вырыкиваю важный вопрос:
— Ты... Трах... Спал с моей мамой?
— М-м-м, девочку это очень волнует? Я ждал, когда же ты спросишь об этом именно меня, — корчит надменную рожу. — Как тебе сказать? Хочешь обрадую?
Глава 22
У меня реально дергается глаз.
Сейчас опять будет лапшу на уши вешать.
— В этом врать ни капли не буду. Не спал. Врач твоей маме запретил, как ты знаешь. Прописал половой покой на пару месяцев... Мы как раз начали встречаться.
— А ну понятно! Поэтому ты сразу на вечеринку побежал шлюх снимать! Тогда, в тот день, в день нашей встречи. И меня используешь только для этой цели, так ведь? Да ты вообще любишь мою маму?
Игнорирует самые главные вопросы.
— Вообще я довольствовался рукой, но два месяца.
— Лжец!
Так и хочется залепить звонкую пощечину Казанове чертовому. Но как только я заношу руку, он наваливается на меня сверху, хватает за руки, заводит их за спину, впечатывая животом в твердый и рельефный пресс, который чувствуется даже через ткань футболки.
Медведь берет курс на губы… Сейчас опять меня поцелует.
— Не вру. Я хуею от тебя, малышка, — шепчет точно в губы и дразнит меня этим, тем, что не целует. Что держит дистанцию, не давая мне то, от чего я схожу с ума.
— Тогда разорви отношения с мамой и докажи!
— Увы, не могу. Твоя мать мне нужна.
— Значит используешь её? — тоже понижаю тон до шепота и ответно шепчу в его пухлые, влажные губы, распухшие от наших поцелуев.
— Этого ты никогда не узнаешь...
Резко отстраняется, делая шаг назад.
— Я ей все расскажу, так и знала, что ты что-то мутишь!
— Валяй, — ехидно кривится. — Она влюблена как дура. И слушать не станет. Ведёт себя как будто ей шестнадцать.
— Ну ты и мерзавец! Я в шоке.
Бугай раскатисто смеется, скрещивая руки на груди.
— Да я на тебя заяву накатаю! Вылетишь из нашей жизни, только так! Вот посмотришь.
— Ну, ну.
