Автор
Порочный — это мелодичное приключение в парижском пригороде Мезон Лаффит, где жара доводит до предела даже самое терпеливое сердце. Взрывная комната соседки и отчаянная необходимость помочь любимому отцу на лошади создают атмосферу нешуточных приключений, где каждое слово имеет смысл, а каждый шаг — решающий....
Кричал, что их связь может разрушить всё! Ругался… Говорил, что Вильям специально перетягивает на себя внимание прессы…
– И что вы сделали, Жозефин? – напряженно поинтересовалась ба.
– Для начала Анри сказал сыну, что тот парень шантажируют его. Он попросил Вильяма уехать из Парижа. Мы были уверены, что этого достаточно…
– И что случилось потом?
– А потом этот светловолосый сперминатор позвонил и сообщил, что собирается увести Мону с собой… Представляешь? Нам пришлось экстренно вернуться и приступить к выполнению плана Б.
– Но зачем? Они ведь не кровные родственники? Я не понимаю…
– Вильям не пара Симоне! Чего тут непонятного?! Я была категорически против! Слышала поговорку «яблоко от яблоньки»?! Он такой же, как и его отец! Гуляка и бабник! Поразвлечется с глупышкой, а у нее опять поедет крыша… Мона встретит еще с десяток таких Вильямов! Но главное – это могло не очень хорошо отразиться на рейтинге Анри! Кровные не кровные! Людям только дай повод для сплетен, а учитывая его репутацию…
– У меня нет слов.
– Пришлось действовать решительно. Анри заручился поддержкой бывшей девушки Вильяма. Она позвонила Симоне и сказала, что беременна, а еще навестила парня в день приезда и выложила несколько снимков из его квартиры в инстаграм. Мона поверила. Дочка сама попросила уехать.
– А что же этот парень?! Вильям?!
Я глядела на них сквозь тонкую полоску света, испытывая ужас. Знала, мне совсем не понравится то, что она вот-вот расскажет."
"– План Анри с шантажом Филиппа быстро провалился. У мужа с каждым днем появлялось всё больше проблем. Я хотела помочь ему…
Неожиданно мама замолчала, и по кухне разлилась тягучая зловещая тишина. Даже не заметила, что из глаз уже давно сочатся слёзы. Часто-часто моргала, стараясь смахнуть их с кончиков ресниц, но они всё продолжали застилась глаза.
– И как же ты помогла, дочка? – язвительно поинтересовалась ба, шумно втягивая ноздрями воздух, как при гипоксии.
– Сказала Вильяму, что у Симоны случился очередной нервный срыв. Думала, теперь он точно оставит нас в покое, но вышло наоборот. Он всё испортил: примчался в Париж, разругался с отцом, поехал убедиться, что она в психушке…
– Это слишком жестоко. Я не верю, что ты это сделала…
– «Это большая политика.
