Автор
Порочный — это мелодичное приключение в парижском пригороде Мезон Лаффит, где жара доводит до предела даже самое терпеливое сердце. Взрывная комната соседки и отчаянная необходимость помочь любимому отцу на лошади создают атмосферу нешуточных приключений, где каждое слово имеет смысл, а каждый шаг — решающий....
– Ну так и я могу засунуть палец очень глубоко… – хрипло рассмеявшись, изрёк родственник, неотрывно выписывая круги по набухшим складкам.
– Закрой свой рот… – выдавила из последних сил, тихонько елозя грудью по теплому дереву подоконника.
Кончики пальцев наглеца продолжали медленно дразнить набухшую горошинку клитора. В каждом его прикосновении сквозила расслабленная уверенность опытного мужчины. Я обожала в нем эту обезоруживающую хладнокровность, и теперь сама попала под действие чар светловолосого полубога.
– А-а-о-уу… – всхлипнула, ощущая, как позвоночник прошиб холодный пот.
Искуситель сдержал своё слово, медленно погружаясь в узкую щель. Закрыла глаза, втягивая ноздрями волнующий запах марокканской мяты, исходящий от его горячего поджарого тела. Низ живота горел огнём, а грудь распирало от сладкого томления. Пыталась свести ноги вместе, но тщетно – ненасытный палец продолжал, не спеша, растягивать меня, заставляя постанывать от заполнявших тело ощущений. Вильям тихо посмеивался, опустив губы на мою взмокшую шею.
– Малышка, так и знал, что ты ещё не тронута… – сводный брат шумно сглотнул, порхая языком по коже. – Вот ведь повезёт кому-то…
– Извращенец… – стала тереться попкой о его стальной стояк, услышав около самого уха тихий надрывный хрип, больше похожий на рёв огромной дикой кошки.
Умелые пальцы стиснули клитор, а прохладная пряжка ремня вдруг снова прижгла ягодицу. Внизу живота что-то взорвалось. Попыталась сжать бёдра, но его рука до сих пор ненасытно трогала, не давая пошевелиться.
– О боги… – терлась о его пах, с трудом хватая ноздрями воздух и забывая о всяких условностях."
"Неожиданно, Вильям накрыл мой подбородок ладонью, заставляя повернуть голову прямо на него. Наши взгляды схлестнулись. Ноги, и без того ватные, норовили отказать. Испуганно отпрянула, обнаружив на лице красавца признаки одержимости.
– А теперь марш в комнату и прекращай путаться у меня под ногами! Иначе устрою тебе сахарную» жизнь! И не вздумай спорить, Симона! – аквамариновые глаза обжигали, превращая душу в маленькую горстку пепла.
– Но…
– Еще одна чертова провокация, сестричка, и моё драгоценное терпение лопнет. Проведешь остаток лета у бабушки! Кстати, перезвони ей, – он подмигнул, резко отстраняясь, и уже спустя секунду скрылся с кухни, оставив меня стоять с голой красной задницей…
Я уже и не понимала, хорошо это или плохо.
