Автор
Порочный — это мелодичное приключение в парижском пригороде Мезон Лаффит, где жара доводит до предела даже самое терпеливое сердце. Взрывная комната соседки и отчаянная необходимость помочь любимому отцу на лошади создают атмосферу нешуточных приключений, где каждое слово имеет смысл, а каждый шаг — решающий....
Вильям
Зрачки маленькой провокаторши расширились, а щеки запылали еще сильнее, будто я сказал какую-то дикость. Обожал в ней эту смесь невинности и порока. Ещё минуту назад Мона самозабвенно ласкала меня губами и языком, а теперь заглядывала в душу широко распахнутыми непорочными глазищами невинного ребенка, так, что меня пробрало до озноба. Не девушка, а сущий ад. Мой ад, высекающий в каждой клетке тела раскаленные искры. Я задыхался рядом с ней, потеряв остатка разума. Сегодня на борту самолета не досчитаются одного пассажира.
– Поехали! – коротко изрек, проведя раскрытой пятерней по её обнаженной попке, взял Симону за руку и повел в сторону запасного выхода, который располагался за шторкой.
– Но выход ведь в другой стороне! Куда ты меня ведешь? – вдруг воскликнула красавица, слегка наморщив лоб.
– Я знаю здесь все закоулки. Немного сократим дорогу, ты не против? – насмешливо прищурился, толкая входную дверь.
– Ты уже раньше бывал в этой приватной кабинке? Так ведь? – протянула Симона раздосадовано, и я в очередной раз убедился, какой же она всё-таки ребенок.
Ну, разумеется, бывал здесь сотню раз. Только ненаглядной сводной сестричке об этом знать не обязательно. Миновав еще один длинный коридор, знакомый охранник позволил нам покинуть заведение сквозь неприметную дверь запасного выхода.
– И мы даже не попрощаемся с ребятами?! – удивленно поинтересовалась кареглазая шатенка, когда мы оказались на улице.
– Нет, – категорично заявил, притягивая красавицу ближе к себе и потираясь о её живот бёдрами. – Иначе я умру от разрыва сердца. Серьёзно, Мона. У нас и так слишком мало времени… А ещё нужно столько всего успеть…
Игриво подмигнул, усаживая девушку на пассажирское сидение, а сам, бегом обогнув автомобиль, спустя пару мгновений оказался на водительском кресле. Уголки губ уже болели от нескрываемой придурковатой улыбки. Одной рукой вёл машину, а другой крепко сжимал крохотную ладошку сводной сестры.
Мною двигали древние инстинкты: необузданная одержимость и разрывающая страсть. Они переплетались в огромную снежную лавину, сметая преграды на своем пути… Президентская гонка, недоумок шантажист, мальчишник Эрика – всё казалось ненужным и пустым.
