Автор
Когда улыбка становится напоминанием о готовящемся ударе, вы окунетесь в мир "Порочного Принца", где Ронан и Тил балансируют между влечением за сердцем и злодейством. Встречайте шаткую веру и тщетные попытки сохранить дружбу в условиях жестокой реальности, описанный с психологической глубиной и атмосферой мрачной ходьбы по холодному камню....
Его нога дергается вперед, но вскоре падает.
— Заткнись. — я отпускаю руль и хватаюсь за иглу. — Ты не можешь играть со мной в игру жертвы. Ты не можешь использовать Шарлотту или Ронана.
Он смотрит на меня, но в его глазах нет страха или безумия, как я ожидала. Во всяком случае, он выглядит печальным, даже подавленным.
— ...н-напиши что-нибудь е-ей...
— Зачем прощаться? Мы с Ноксом не попрощались. Мы не могли. Нам пришлось убежать, чтобы ты больше никогда не подходил ко мне.
— Н-нет... не я...
— Ты даже не признаешься в этом? — мой голос повышается.
Или меня.
Я уже выбрала свой путь. Я не могу передумать.
Раздается стук в дверь, и я вздрагиваю. Дерьмо. Никто не должен заходить так далеко.
Я включаю зажигание и начинаю действовать.
— Тил! — голос Ронана доносится из окна, приглушенный, но сильный.
Мои лопатки сводит вместе.
Что он здесь делает? Как он нашел меня? Он не должен был меня найти.
Не смотри на него.
Не смей смотреть на него.
Я медленно закрываю глаза. Если я посмотрю на него, я не смогу пройти через это.
Если я посмотрю на него, у меня возникнет искушение бросить все и броситься в его объятия, но это только уничтожит меня в долгосрочной перспективе.
— Тил! — он стучит в окно. — Открой.
Я этого не делаю.
Я не открою.
— Ma belle — Моя красавица... пожалуйста, посмотри на меня. — его голос смягчается, и что-то внутри меня ломается.
Это ломается от его прозвища для меня и от того, как он называет меня своей красавицей.
Слезы текут по щекам. Я не смогла бы остановить их, даже если бы захотела. Я так долго держала их в заложниках, а теперь они вырываются.
Я нажимаю на кнопку, и звук опускающегося окна эхом отдается в тишине утра. Однако я не смотрю на него. Чувствую, что если я посмотрю, то разрыдаюсь, а я не могу этого допустить.
— Тил, — уговаривает Ронан. — Ты можешь заглушить двигатель?
— Нет. — мой голос дрожит при этом слове."
"— Эй.. я знаю, как тебе больно. Не буду притворяться, что понимаю все это, но кое-что я понимаю.
На этот раз я действительно смотрю на него, мои вены чуть не выскакивают из шеи от напряжения.
Как он смеет говорить, что это ошибка?
То, что это его отец, не значит, что он этого не делал.
Я сожалею, что сразу подняла голову. Ронан держит на руках полубессознательного Эдуарда, его лицо почти неузнаваемо. Кровь стекает по его вискам, подбородку и уродливому костюму.
