Автор
Когда улыбка становится напоминанием о готовящемся ударе, вы окунетесь в мир "Порочного Принца", где Ронан и Тил балансируют между влечением за сердцем и злодейством. Встречайте шаткую веру и тщетные попытки сохранить дружбу в условиях жестокой реальности, описанный с психологической глубиной и атмосферой мрачной ходьбы по холодному камню....
Мы ели так много, что я думала, что мы лопнем, но, будучи голодными грязными детьми, мы продолжали есть, потому что не знали, когда поедим в следующий раз.
Затем появилась любовница Реджинальда — покойная жена отца, Эбигейл, — и она была точной копией того, как Эльза выглядит сейчас.
Она была добра и приготовила нам ванну, а затем дала нам новую одежду. Я не произнесла ни слова, ни разу, но Нокс продолжал благодарить ее и был таким очаровательным.
Чего мы не знали, так это того, что она была психически больна и кормила только детей, которые были похожи на ее покойного сына.
Меня с Ноксом заперли в подвале в течение нескольких дней или недель, я до сих пор не помню. Мы почти не ели, и однажды она порезала нам колени, чтобы у нас была такая же травма, как у ее сына.
Тогда Нокс плакал, даже когда обнимал меня и говорил, что все будет хорошо.
Не было хорошо.
Я была слишком ошеломлена, и это было не из-за того инцидента.
Потом появился папа.
Люди думают, что рыцари это твоя половинка, но мой рыцарь это отец, Итан.
Он спас нас от своей жены и собирался отвезти нас обратно к маме, но Нокс умолял его не делать этого.
Я просто отпрянула, все мое тело дрожало при мысли, что мне придется вернуться к той жизни в борделе и пройти через все, что с ней связано.
Хотя прошло уже больше десяти лет, я все еще помню, как Агнус впервые заговорил со мной. Папа был занят с Ноксом, а потом этот человек присел передо мной на корточки и спросил успокаивающим тоном:
— Ты не хочешь возвращаться?
Я так сильно покачала головой, что он улыбнулся и заставил меня остановиться.
— Ты можешь это сказать?
— Не забирайте нас обратно, пожалуйста.
Это был первый раз, когда я заговорила за последние недели, и это было из-за Агнуса.
Но он не обнял меня. Папа обнял, и, может, поэтому я вижу в нем своего рыцаря.
Агнус другой. Я наблюдаю за его боковым профилем с легким вздохом. Я никогда не считала его отцом. Странно, понимаю. В конце концов, именно он заботился о нас с Ноксом в те годы, когда папа лежал в коме.
Он никогда не вел себя как отец. Он всегда был эффективен в выполнении своих задач, и на этом все.
С годами первоначальное восхищение росло.
