Автор
Молодая женщина крадет брачный договор прекрасного принца, намереваясь помешать его свадьбе. Но её опасная игра обретает неожиданный оборот, когда между ними вспыхивает запретная страсть, угрожающая разрушить всё, что им дорого.
— Ах, черт, ладно? — повторяю я, ошеломленный. — Что это должно означать? Где она?
— Наверное, где-то очищается.
— Очищается.
— Она иногда этим грешит. Она исчезает, чтобы очиститься плаванием или бегом, а затем возвращается в лучшем состоянии. Просто так она справляется.
Просто так она справляется? Какого хрена он говорит так, будто это нормально? И почему мне кажется, что плавание и бег это не те способы, которыми кто-то вроде Тил очищается?
— Куда она обычно ходит? — я спрашиваю.
— Мы не знаем. Мы никогда не знаем.
Ну, черт возьми.
Глава 20
Тил
Нет ничего, что я ненавижу больше, чем бег.
И это не только из-за физической нагрузки, одышки или криков мышц, требующих, чтобы я прекратила пытку.
Это воспоминания, которые приходят с бегом.
Мы с Ноксом бежали так быстро, как только могли нести наши маленькие ножки, когда решили, что мамина крыша не та, под которой мы останемся.
Мы бежали и бежали по грязным улицам. Мы бежали после того, как украли еду с рынка. Мы бежали после того, как услышали полицейский свисток, даже если ничего не сделали. В наших маленьких умах мы верили, что полиция найдет нас за украденную еду и заберет обратно к маме.
Это бы случилось. Нас могли заставить вернуться.
Мы не вернулись, потому что сбежали.
Естественно, все мои воспоминания о беге чушь собачья. Всякий раз, думая о побеге, мой мозг наполняется чертовым дерьмом, например, может быть, теперь нас поймают, может, теперь они отвезут нас обратно к маме, и она заставит меня...
Я качаю головой, продолжая бежать в парке. Я перестала считать, сколько часов я бежала. Я останавливаюсь, чтобы попить воды и перевести дыхание, но в тот момент, когда я снова могу бежать, я делаю это. Я бегу.
Я позволяю своим ногам унести меня куда-то из этого места. Это перенесло меня обратно в Бирмингем, вызывая отвратительные воспоминания и дерьмо, о которых я не хочу думать, но это также уничтожает настоящее.
Это устраняет затруднительное положение, в котором я нахожусь — или, скорее, мне нравится так думать.
Я останавливаюсь, бросаюсь всем телом на скамейку, а кот шипит, а затем отпрыгивает, свирепо глядя на меня за то, что я нарушила его покой.
Мое дыхание прерывистое и неконтролируемое. Я достаю полотенце из сумки и вытираю лоб.
Ночь превратилась в утро, и сейчас уже полдень. Прошел целый день с тех пор, как я в последний раз общалась с людьми.
По крайней мере, с людьми, которых я знаю.
