В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Только в Сенеж нельзя, они найдут. Мне подальше куда-нибудь.
– Маша, – осторожно произнес Архипов, – я понимаю, конечно, у тебя стресс и все такое, но кто… они? О чем ты хотела меня предупредить?
– Они! Кто заставил тетю завещать квартиру! Ты что, думаешь, что их всего двое? Эти не в счет, мелкие сошки, охранники. Там целая… паутина. Я хотела тебя предупредить, чтобы ты ни в коем случае не оставлял квартиру себе! Ну, продал бы, подарил, не знаю. Как только они получат квартиру, они нас убьют. Как убили тетю.
– Маш, нам надо отсюда уезжать, – решительно заявил Архипов.
– Они не успокоятся, пока не получат квартиру, – выговорила она, стуча зубами, и заплакала. – Они не успокоятся, даже если я все им отдам! Они все равно убьют меня! Они боятся, что я потом захочу все вернуть, и…
– Маша, Маша!
– Господи, они убили тетю! Теперь они убьют меня, а потом тебя! Мы были на вокзале, я хотела увезти его, и ничего у меня не вышло! Он теперь пропадет, один! Он же ничего не знает, и денег у него нет, и он такой глупый!
– Если ты про брата Макса, – сухо сказал Архипов, – то он пришел ко мне вчера вечером.
Она вдруг перестала реветь, и глаза у нее округлились.
– Макс… пришел к тебе? Он… у тебя?
– Ну да.
– Я не хотела тебя… вмешивать.
– Ну да, – согласился Архипов, – вмешивать ты не хотела. Зато я теперь сам вмешался, и ответственности на тебе никакой. Верно?
Кое-как она поднялась, следуя за его жесткой и теплой рукой.
Архипов поддержал ее и посмотрел на Машины ноги. Одна коленка сильно изодрана, на бедрах синяки – следы пальцев.
Бедная девочка.
– У меня в машине твоя одежда, – сказал он сердито, – и еще термос с кофе и бублик.
– Мне нельзя домой.
