В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
…Как же это так – он думал, что ей пять лет? Почему же раньше-то он никогда ее не видел? И Лизавета не предупредила!
…Как бы она стала его предупреждать – вот вопрос! “Вы знаете, Владимир Петрович, вполне возможно, что, едва увидев девочку Машу, вы немедленно захотите с ней… ее…”
Между лопатками стало мокро. Маша еще посмотрела на него, подышала рядом и – отвела глаза, отвернулась, отстранилась, как будто выпустила его из камеры на живую травку.
Опасность миновала. Вот пуля пролетела и – ага! Архипов достал носовой платок, бессмысленно промокнул им лоб и сунул в карман.
Что такое она шептала ему в лицо? “Обещайте, не удивляйтесь, не предпринимайте, мальчик тут!” О чем, черт возьми, шла речь?
Брат и сестра смирно стояли у кожаных богатых дверей с латунной табличкой, извещавшей, что здесь обитает нотариус Грубин Леонид Иосифович. Архипов подошел – они расступились, и правильно сделали, потому что он был вожак, – и решительно потянул тяжелую створку.
Леонид Иосифович оказался представительным мужчиной средних лет с темными быстрыми глазами и хищным носом.
– Архипов Владимир Петрович?
– Он самый.
– Пожалуйста, проходите. Это ваша семья?
Где семья?! Какая еще семья?! Нет у него никакой семьи! Была и вся вышла!
Почему-то он не сразу сообразил, что речь идет о сестрице Аленушке и братце Иванушке.
– Это госпожа Тюрина Мария Викторовна, – представил он, – а это ее брат. Так что все в сборе, можем начинать… установленную законом процедуру.
Услыхав про процедуру, нотариус взглянул на Архипова подозрительно – как будто тот внезапно пожелал занять его место.
– Давайте пройдем туда, – и он сделал приглашающий жест в сторону еще каких-то дверей, – там нам будет удобнее. К сожалению, полчаса назад открылось некое обстоятельство, о котором ранее я не был осведомлен, и вот теперь…
Маша Тюрина вдруг крепко взяла Архипова за кисть. Рука была холодной и жесткой, как будто натертой наждачной бумагой. Архипов с некоторым изумлением посмотрел на свою кисть, которую она стискивала сильными ледяными пальцами.
Что-то с ней и вправду не то.
– Пожалуйста, – прошептала она ему в ухо, – пожалуйста, Владимир Петрович…
– Чего? – осведомился рядом ее брат. – Туда идти, что ли?
– Да-да, – подтвердил нотариус, – проходите. И вы, Мария Викторовна.
За дверьми оказалась небольшая глухая комнатка с овальным столом и навязчиво бордовым ковром. За столом сидели двое.
Железные пальцы впились в его запястье. Архипов подумал: “Еще чуть-чуть, и она порвет мне сухожилия”.
