Птица счастья реяла над Толиной головой уже основательно и непоколебимо. Все его вопросы и опасения развеялись сами собой. Судьба преподнесла ему шанс на блюдечке с голубой каёмочкой.
– Давай я тебе людей с собой дам. Мы живо ваших жуликов усмирим. Ты знаешь, какие у меня разведчики?
– Вот этого вот не нужно, – излишне резко остановил подполковника Толя.
Если военные узнают про основное ремесло банды, на которую работает Толя, дружбе может прийти конец – это как минимум.
– Алексей Михайлович. Я все же у вас БТР бы хотел получить. Людей мне не надо, а вот броня очень кстати окажется. Мне только людей своих вывезти. Я обязательно вернусь.
– Эх, Толя, Толя. Светлая ты голова и парень ты хороший, но наивный какой-то. У тебя много других талантов, но тут военные дела. Усмирять перевороты и спасать заложников, это исконно наше. Вованы мы и есть вованы. БТР я тебе дам. Я обещал – значит сделаю. Только пообещай мне, что если буча какая будет, то ты сразу мне сообщи. Я две бронегруппы снаряжу и головорезов наших к ним добавлю. Ты сам не лезь. Просто сообщи, а мы часа за два до тебя доберёмся или даже быстрее. Обещаешь?
– Конечно. Спасибо вам. Век не забуду! Только свои вопросы я решаю сам. На рожон лезть не буду. Я не дурак. Но своих людей не оставлю. А если проблемы какие получатся, то я ваших ребят позову.
– Вот это ты молодец. Вот это по-нашему. Человека настоящего сразу видно. Пойдём-ка, друг любезный, я тебе коробочку правильную подберу.
– Спасибо потом скажешь, – оборвал его Шаповалов. – Пошли, Толя. Без меня тебя просто застрелят, чтобы ты такую технику не вывез.
Подполковник действительно был человеком дела. Без всяких рассуждений он увёл его в боксы для техники. Встретившийся им по дороге, майор в чёрной промасленной робе и с испачканным лицом почувствовал неладное и хитрыми манёврами старался их увести на открытую площадку где проводили расконсервацию техники, но подполковник не повёлся на его провокации и остановился перед новенькой БТР-80А с тридцатимиллиметровой автоматической пушкой вместо КПВТ. Толя увидел как у майора страдальчески закатились глаза. По лицу зампотеха можно было предположить, что у него всех родных в рабство уводят.
– Нравиться? – спросил подполковник, хитро скосив глаза на Анатолия.
– Ой, – только и смог сказать Толя-мысли.
О таком он и мечтать не мог.
– Мы в беде своих не бросаем и для своих мы ничего не жалеем. Я слово держу. Бери. Никаких клятв и обещаний я от тебя не требую. Слова – это пустое.