Я упал назад с чередой проклятий и приземлился на старое сено. Пыль поднялась вверх, покрывая глаза и рот, затрудняя дыхание и зрение. Проклятье!
Я протер глаза и выплюнул пыль. Теперь я понял, почему этот ублюдок Пеппоне настоял на том, чтобы я отдал ему свой телефон. Он хотел помешать мне позвать на помощь. Но кому я мог позвонить? Я не был уверен, кому можно доверять в Фамилье. И я бы перерезал себе горло, прежде чем звонить Марселле и подвергать ее опасности. Хотя она могла бы убедить своего старика спасти меня.
У меня не было союзников.
Люди, которых я когда-то называл братьями, либо хотели моей смерти, либо были мертвы, либо не стали бы рисковать жизнью ради меня — не после того, что я сделал.
Возможно, Грей помог бы мне, если бы я позвал его, но он находился слишком далеко, а даже если и был рядом… Однажды я уже рисковал его жизнью, и больше не стану.
А Лука или любой другой Витиелло?
Размышления о Луке могли привести меня в слепую ярость, поэтому я отбросил все мысли о нем. Я выясню, кто хочет моей смерти, позже.
Сначала мне нужно выжить, а это достаточно сложно.
В какую-то безумную секунду я подумал о том, чтобы позвать Гроула, но он был человеком Луки и, вероятно, закончит работу, только если за этим стоит Лука.
Но сидеть в этом сарае, как индюк перед Днем благодарения, в ожидании быть зарезанным? Нет шансов.
Если бы они хотели моей смерти, им пришлось бы бороться за мою жизнь. Я бы точно не стал облегчать им задачу. Я вернусь к Марселле, как и обещал, и буду трахать ее сладкую киску всю ночь.
Я позволил своему взгляду блуждать по сараю и нашел очертания байка под желтовато-белым чехлом. Я снял пыльный чехол и обнаружил под ним старый мотоцикл. У него даже была коляска. Это мой шанс выбраться из этого сарая без пули в голове — если, конечно, он еще работает. У него не было никаких явных повреждений, кроме того, что он старый. Я установил мотоцикл, который скрипел так, будто мог развалиться. Этот малыш давно не был на ходу.
— Давай, будь хорошей девочкой, — пробормотал я.
Мне потребовалось ужасно много времени, чтобы замкнуть эту чертову штуку. Последний раз я делал что-то подобное в подростковом возрасте, когда Эрл не разрешил мне покататься на одном из байков клуба.
Я разбил байк, сломал запястье, а Эрл сломал мне пару ребер во время избиения, которое я получил в наказание.
Мне потребовалось пять попыток, чтобы завести двигатель, затем мотоцикл многообещающе завибрировал подо мной.
