Автор
Мэддокс чувствовал себя свободным после долгих дней тюремного заключения. Он не верил, что Витиелло сможет его пустить в путь — даже если Марселла будет просить о прощении. Но Мэддокс знал, что это грех, и с каждым днем он больше скучал по девушке-прислужнице из тюремного узла....
Похоже, «Порожденная грехом. Часть 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я оставлю свою фамилию. Прости, Мэддокс.
Мэддокс отстранился и начал расхаживать по комнате.
— Одна из главных вещей в браке — взять одну и ту же фамилию, чтобы показать, что мы с тобой принадлежим друг другу.
— Я не думаю, что нам нужно носить одну и ту же фамилию, чтобы принадлежать друг другу, и все узнают о нашем браке. Об этом будет известно всей прессе, так что нет необходимости еще больше подчеркивать это, используя одинаковую фамилию.
Он бросил на меня недоверчивый взгляд.
— Еще больше подчёркивать? Я хочу, чтобы каждый ублюдок на этой планете знал, что мы вместе.
— Я тоже этого хочу, — сказала я, касаясь его груди.
— Если мы не будем носить одну фамилию, люди будут только и будут предполагать, что ты не совсем серьезно относишься к этому браку, что у тебя есть сомнения.
— Я думала, тебе все равно, что думают другие? — спросила я дразняще, но Мэддокс только оскалился. — И у меня нет сомнений. Если бы я сомневалась в тебе, я бы не боролась с отцом так долго, ради твоего принятия, и уж точно не стала бы рисковать той общественной реакцией, которую я получаю.
Мэддокс горько улыбнулся.
— Значит, у нас не будет одинаковой фамилии.
Я прикусила губу.
— Ты мог бы…
Глаза Мэддокса вспыхнули гневом."
"— Не говори этого. Не предлагай, блядь. Я мог бы взять фамилию Витиелло. Ты хочешь, чтобы я отрезал себе яйца и преподнес их твоему отцу на серебряном блюде?
Я закатил глаза.
— Принятие моей фамилии не имеет ничего общего с моим отцом или твоей мужественностью.
Он схватил меня за плечи и прижал к стене, глядя на меня сверху вниз.
— Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, Белоснежка, — прорычал он, выглядя разъяренным, но в то же время невероятно сексуальным. Эта менее контролируемая сторона Мэддокса возбуждала меня. — Я хочу, чтобы каждый ублюдок знал, что эти губы мои.
Он сильно прикусил мою нижнюю губу, а затем погрузил свой язык в мой рот и резко поцеловал меня, его хватка на моей шее была почти болезненной.
— Эти сиськи мои, — он рывком спустил бретельки, обнажив мои груди. Он сжал одну грудь и втянул сосок в рот с такой силой, что я вздрогнула, а между ног у меня появилась влага.
— Скажи это, — приказал он, присасываясь сильнее. — Скажи, что эти сиськи мои.
— Мои сиськи твои, — пробормотала я.
