Нет! Не думай об этом, посмотри на дело с чисто научной точки зрения. Тебя ведь не интересует, откуда берутся трупы для опытов? Не надо вникать и сейчас. Я и так рассказал тебе слишком много. Умоляю, помоги! Ведь когда-то мы были друзьями, Алан!
— Не поминай прошлое, Дориан, оно мертво.
— Иногда мертвые задерживаются. Человек наверху не уйдет сам. Он сидит за столом, склонив голову и вытянув руки. Алан! Алан! Если ты не придешь мне на помощь, я погиб! Алан, меня повесят! Неужели ты не понимаешь? За то, что я совершил, меня повесят!
— Нет смысла затягивать сцену. Я категорически отказываюсь. Ты совсем лишился рассудка, если вздумал обращаться ко мне!
— Значит, отказываешься?
— Алан, я тебя умоляю!
Во взгляде Дориана Грея вновь появилось сожаление. Он взял лист бумаги и накарябал несколько слов. Дважды перечитал, аккуратно свернул и подтолкнул записку Алану. Затем встал и отошел к окну.
Кэмпбелл посмотрел на него недоуменно, взял листок и развернул. Прочтя, он страшно побледнел и в изнеможении откинулся на спинку стула. На него накатила дурнота, сердце колотилось в груди так, будто вот-вот разорвется.
Через две или три минуты тяжелого молчания Дориан повернулся, подошел к Алану сзади и положил руку ему на плечо.
— Мне очень жаль, Алан, но ты не оставил мне выбора. Письмо уже написано. Вот оно. Адрес ты видишь. Если не поможешь, придется его отправить. Сам знаешь, каков будет результат. Однако ты мне поможешь. Теперь ты не в силах отказать. Согласись, я пытался тебя уберечь. Ты держался жестко, резко, оскорбительно. Кроме тебя, так со мной не обращался никто — по крайней мере из ныне живущих. Я терпел… Теперь я буду диктовать условия.
Кэмпбелл закрыл лицо руками и задрожал.
— Да, Алан, мой черед диктовать условия. Ты их знаешь. Ну же, не вздумай впадать в истерику! Дело нужно сделать. Пойми ты это и принимайся за работу!
С губ Кэмпбелла сорвался стон, его тело содрогнулось. Тиканье часов на каминной полке дробило время на отдельные атомы му́ки, каждый из которых был поистине невыносим. Голову медленно сжимали железные тиски, словно позор, которым угрожал Дориан Грей, уже его настиг. Рука на плече давила свинцовой тяжестью. Ему казалось, что он не выдержит ее веса.
— Давай же, Алан, решайся!
— Я не смогу, — безжизненно проговорил Кэмпбелл, будто слова могли что-либо изменить.
— А надо! У тебя нет выбора. Не мешкай.
— В комнате наверху есть камин?
— Да, там газовый камин с асбестовым дымоходом.
