В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
Может быть даже и ждали. Для его отряда – очень неприятный сюрприз был бы, если бы Максим действовал по старинке. А так. Совместив ослепление фарами с пулеметным огнем на подавление, он смог обеспечить надежную поддержку штурма. И, подойдя вплотную, закидать ребят гранатами. Теми самыми, которые еще не вошли в практику полевых войск. Так что подготовились немцы неплохо. В глухой обороне в таком крепком доме можно и от пехотной роты часами отстреливаться, дожидаясь подкрепления. Кто же знал, что поручик сломает все их планы, действуя по другому шаблону?
Тем временем Петренко и Сидоров устремились за ним.
А от машин подтянулось еще одно звено в четыре бойца под командованием ефрейтора Сапрыкина. Эти ребята должны были занять первый этаж и подавить остатки сопротивления.
Сразу после серии взрывов на втором этаже Максим ринулся наверх по лестнице.
"Бам. Бам. Бам. Задергался в его руке пистолет. Посылая пули в скрюченные тела.
Резкий шаг в сторону. Бросок гранаты в комнату, откуда послышались голоса.
Бах!
Сзади подоспели Петренко и Сидоров. Они тоже начали стрелять. В пыли, конечно, можно и генерала пристрелить. Но у тех сейчас должна быть очень характерная форма – либо в кальсонах навыпуск, либо галифе на подтяжках. Ни с чем не спутаешь. Ведь солдаты-то явно бдели всем табором. Видимо, ночная смена, отдохнувшая днем.
Вдруг откуда-то из тени выскочил солдат с винтовкой и ринулся на Максима, сверкая примкнутым штыком. Петренко успел вовремя оттолкнуть командира, но сам не увернулся от удара.
Бам. Бам. Бам. Выпустил он последние пули из пистолета в нападавшего, уже воткнувшего ему в живот штык-нож. Стреляя больше рефлекторно, чем осмысленно. Оба начали оседать. А винтовка в руках немца выворачиваться, разрывая штыком внутренности русского солдата. Когда они осели на пол, то были уже мертвы.
Собственно, это был последний аккорд боя. Сопротивления противник больше не оказывал. Кто-то был убит, кто-то ранен, кто-то оказался оглушен и контужен близкими взрывами гранат в закрытых помещениях. В частности, таковыми оказались оба генерала. Гинденбурга обнаружили за поваленным на бок крепким столом с толстой дубовой столешницей, изрядно поврежденной осколками и пулями. Он там кряхтел и вяло шевелился в полной дезориентации.
