В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
– Что он сказал?
– Он просит добить… но…
– Что?! – продолжил давить Максим, шагнув вперед, отчего прапорщик отступил и свалился в траншею. Аккурат на тело погибшего русского солдата.
– А-а-а! А! – истошно закричал Хоботов, схватившись рукой за вывалившиеся кишки покойника.
– Хоботов! Это мелко! Что вы по трупу елозите? Вы же ему все внутренности отдавите.
– Ваше благородие, – попытался вмешаться Васков, но был остановлен жестом.
– Этот солдат, – продолжил поручик, – получил ранение, вспоровшее ему живот.
– Вы считаете? – нервным, неуверенным голосом спросил Лев Евгеньевич.
Вместо ответа Максим подвел Хоботова к немецкому унтеру.
– Федот Евграфович, – обратился Максим к младшему унтер-офицеру.
– Есть! – козырнул тот, и солдаты засуетились.
Прошло минут пятнадцать.
Совершенно потерянный, подавленный и перемазанный в крови с головы до ног Хоботов все так же сидел возле трупа и смотрел куда-то перед собой.
– Ваше благородие, – тихо произнес Васков, подойдя, – зачем вы так?
– Война – это место, где пирует смерть. И, как любая баба, она не любит, когда от нее нос воротят.
– Так как же нос не воротить? Страшно же умирать.
– Да. Но это неизбежно. Не сегодня, так завтра.
– Кого? – наконец-то подал голос Хоботов. – Кого они побеждают?
– Себя, – произнес поручик, обернувшись, и продолжил, разворачивая мысль: – Величайший враг прячется там, где вы меньше всего его будете искать. Не понимаете? А вы попробуйте встретиться со своими страстями, слабостями и страхами лицом к лицу. Глаза в глаза.
