В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
Но тот все так же смотрел на небо и, казалось, прикидывался баклажаном на грядке. По идее, он был старшим в помещении, и без его подтверждения приказа Императрицы выполнять не должно. Но нет так нет. Пожав плечами, Максим сел в кресло, предварительно его подвинув так, чтобы ему было удобно. Проскрипев ножками по полу.
– Ничего не хотите нам сказать?
– Виноват и готов понести любое наказание.
– Вот так просто? Даже оправдываться не будете?
– Никак нет. Не буду. Но готов объяснить. С первых наших встреч в госпитале я сказал Татьяне Николаевне, что меня интересует только она.
– Больно? – удивленно выгнув бровь, поинтересовалась Александра Федоровна.
– Да. Больно.
– А где же была ваша щепетильность, когда вы лезли к ней под юбку в подсобке?!
– Виноват, – серьезно произнес Максим.
"– Действительно… – хмыкнув и чуть покачав головой, произнесла Императрица, вспоминая слова дочери. – Вы знаете, что она непраздна?
– Непраздна? – переспросил Максим.
– Она ждет ребенка, – глухо произнес Николай Александрович, впервые подав признаки жизни.
Максим правой рукой потер лицо с каким-то ошарашенным видом. Он не думал, что с первого выстрела попадет в яблочко.
– Вы не рады? – ехидно осведомилась Императрица, нарушая короткую паузу.
– А? Что? – переспросил Максим. – У нас будет ребенок?
– Да, представьте себе, дети именно так и делаются, – едко заметила Императрица.
– Я рад! – с трудом пряча улыбку, произнес Максим. – Но масштаб того, что мы… что я натворил, он, конечно, невероятен… Ох, что я несу… Я просто ошарашен… Мысли путаются…
Он мог бы сейчас пуститься в дебри сложных объяснений, но прекрасно понял бессмысленность такого поступка. Прямо сейчас перед ним сидели не Император и Императрица, пекущиеся о благе Империи.
Николай Александрович был плохим Императором, но хорошим семьянином. У него интересы близких всегда находились в приоритете.
