В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
До заката еще было часа два, может, три, но освещенность от этой термоядерной лампочки заметно поубавилась. И угол стал менее подходящим, и облака набежали. По темноте на грузовиках линию фронта преодолевать – глупо. Можно легко попасть под жестокий обстрел. Да и нестись, не разбирая дороги, поручик не хотел. Здесь были уже не тылы.
Звуки артиллерийских выстрелов приближались.
Колонна остановилась перед небольшим гребнем протяженного, пологого холма. Синичкин довольно четко выполнял инструкции, выданные ему командиром.
– Ваше благородие! – козырнул там, подбежав.
– Что там?
– Немцы, ваше благородие. Пушки стреляют куда-то. Стволы задрали вверх и стреляют.
Максим вылез из машины и направился проверить обстановку сам.
Так и есть.
Улыбнувшись очередному подарку судьбы, Максим вернулся к колонне. Приказал Синичкину чуть съехать с дороги, а потом, забравшись за один из пулеметов своего «Даймлера», велел Йозефу трогать вперед самым малым ходом. Выскакивать целиком на пригорок не было никакого смысла. Целый взвод охранения мог приголубить ответным огнем.
– Стой! – крикнул поручик, похлопав по крыше грузовика, и Йозеф затормозил."
"– Короткими. По очереди. Сначала стреляю я – потом ты. Пока ты стреляешь, я перезаряжаюсь. Потом наоборот. Ясно? – произнес Максим стоящему за вторым пулеметом Хоботову.
– Так точно, – кивнул тот и повторил слова.
– Хорошо, – буркнул поручик и открыл огонь.
Немцы засуетились. Заметались. Кто-то бросился бежать. Кто-то попытался найти укрытие.
Одна лента ушла. Вторая. Однако, зарядившись по новой, наш герой новых целей не обнаружил. Все, кто хотел, – свою пулю получили и теперь валялись возле орудий либо трупом, либо раненым. Остальные разбежались.
