В ночной Санкт-Эринбурге разворачивается необычная история о человеке, решившем изменить судьбу города. Под звездами и светом прожекторов, главный герой начинает ночную охоту на мгновения жизни, отыскивая моменты, которые можно было бы изменить. Атмосфера здесь яркая и таинственная, будто сама Луна наблюдает за этими переменами в ночном городе....
— Что вы задумали? — забеспокоился Никита.
— Не волнуйся, я знаю, что делаю.
Таисия принялась чертить на полу большую пентаграмму, сверяясь со схемами в черной книге. У стены стояло большое вертикальное зеркало в темной раме, и колдунья попросила Никиту придвинуть его поближе к меловому кругу. Затем она расставила по краям пентаграммы свечи и зажгла их.
— Встань в центр круга, — попросила она Никиту.
Парень выполнил ее просьбу, теперь он отражался в зеркале, окруженный горящими свечами.
— И сними медальон.
— Стоит ли? — испугался Никита. — Я уже так к нему привык!
— Не волнуйся, это лишь на время эксперимента. Когда все закончится, я тут же отдам его тебе.
— Но он же сразу вселится в меня!
— Пока ты в круге, сила заклятий не позволит Иллариону сделать это.
Никита переглянулся с Татьяной, затем опасливо снял с шеи цепочку и протянул Таисии. Он ожидал услышать в голове знакомый скрипучий голос, но ничего не произошло. Никита немного расслабился.
Женщина принялась проговаривать что-то на незнакомом языке.
Таисия продолжала читать свои заклинания. Легостаев виделся лишь темной размытой фигурой, почти скрытой клубами черного дыма. А затем у него загорелись глаза. Татьяна видела лишь две светящиеся зеленые точки. Таисия обошла пентаграмму по кромке, заглянула в зеркало и тут же резко вздрогнула и отшатнулась.
В зеркале отражался монстр, покрытый лоснящейся черной шерстью. Оборотень стоял на двух ногах, его стройное тело сплошь состояло из литых мускулов. Он был гораздо крупнее всех оборотней, которых Татьяне приходилось встречать на своем пути.
Тварь злобно ухмыльнулась и вдруг черной молнией метнулась вперед. Таисия вскрикнула и одним движением ноги затерла фрагмент мелового круга на полу, нарушив рисунок пентаграммы.
— Дело — дрянь, — прошептала женщина. — Он уже совсем рядом! Никита уже давал ему волю?
— Дважды, — вспомнила Татьяна.
