Автор
Под открытым небом альфа-Лебедя — бездны снежно-серого свечения и тьмы — они виделись только мигом. Встреча на орбите над «Антеем» казалась бесконечностью, но сто девятнадцать земных лет за это время пролетели незаметно. Теперь же эти семьдесят шесть космонавтов, оказавшись в тесном куполе жилого корабля, чувствовали себя как дома в величественном Поселке....
Потому что через час будет переброска следующего человека из новой смены и все новости он принесет с собой. А раз на Земле не стали ждать переброса, значит, что-то случилось.
— Гравиграмма неполная, — сказал капитан-1.
Он был невысокого роста и потому стоял, опершись ладонями о стол.
Маленький, сухой, жилистый человек. Несколько лет назад он установил кабину на Плутоне.
— Гравиграмма неполная, — повторил капитан-1. — Содержание ее таково: «Переброс откладывается…»
— Не может быть! — тихо произнес кто-то в дальнем конце стола.
9
В семнадцать двадцать по корабельному времени Павлыш был у кабины.
Здесь он был не туристом. Он работал.
Вернее, ждал — придется ли работать? Его деятельность как медика начиналась в тот момент, когда в ванной материализовывался астронавт. До того момента он дублировал Станцо.
Больше с Земли не поступало никаких известий. Ясно было, что переброса не будет.
Тем не менее на «Антее» все вели себя так, словно ничего не случилось. Это решили капитаны.
В отличие от нормальной процедуры на этот раз в отсеке были и оба капитана.
За сто шесть лет полета еще не было случая отмены переброса.
За столом, когда строились гипотезы, высказывались умные и не очень умные соображения по поводу того, что могло случиться, вспомнили, что однажды вместо одного космонавта приняли другого. Первый внезапно заболел.
Поэтому на «Антее» решено было вести себя так, как будто гравиграммы и не было.
В семнадцать двадцать шесть Павлыш включил свою установку — дубль-контроль.
Установка выдала на дисплее параметры системы. Павлыш ждал слов Станцо.
— Параметры нормальные, — сказал Станцо. Он находился у основной установки. — К приему готов.
Павлыш взглянул на индикатор Станцо, перевел взгляд на свой индикатор. Идентично.
— Дубль-установка к приему готова, — подтвердил он.
Было семнадцать двадцать семь.
— Раствор нормальный, — произнес Варгези.
Дальше все делала автоматика.
Это были самые длительные минуты в жизни Павлыша.
— Время, — сказал техник Джонсон.
— Время, — повторил Станцо.
Приемная кабина была мертва.
Они подождали еще семь минут. Они разговаривали, в этом оказалось даже облегчение. Потому что в те минуты перед сроком была неизвестность.
Прогноз подтвердился — переноса не будет.
И больше было нечего ждать.
Капитаны ушли.
