Сергеев, который командовал шаром, не хотел рисковать.
Шар был похож на большого горного слона — бесформенную громаду плоти, чуть шевелящуюся во сне. Еще на рассвете шар был просто большим куском тряпки, отдельно сеткой, отдельно корзиной. Все изменилось. Шар оживал.
Коза с козлятами опасливо замерли в стороне.
Когда Олег подошел, Сергеев, стоявший у корзины, спросил:
— Прибавим пламя?
Он обращался к Олегу, как к равному. Он тоже признавал, что шар — собственность Олега, как зеркальце — собственность Марьяны. Но это не означало, что зеркальце не принадлежит всем. Ведь не могло же Марьяне прийти в голову отказать, если кому-то понадобилось зеркало?
— Мы потом тоже полетим? — спросила рыжая Рут.
Все лица казались очень четкими, словно Олег смотрел на них сквозь увеличительное стекло. Вот бежит Марьяна с банкой клея — она заметила, что где-то шов пропускает воздух.
Вот большая Луиза, громоздкая, толстая женщина с отекшим лицом, поправляет ветку, вылезшую из корзины.
Шар вздрогнул, будто вздохнул, и как-то сразу стал круглее.
Олег нагнулся, проверяя, надежно ли он прикреплен к земле.
К кольям, глубоко вбитым в землю, были привязаны веревки. А близко от корзины в землю был закопан гнутый штырь из железного дерева — якорь. Рядом канат, сложенный аккуратными кольцами.
Шар еще раз вздохнул. Теперь он был почти круглым и касался земли лишь в одном месте.
— Я залезу в корзину? — спросил Олег у Сергеева, и голос его неожиданно сорвался.
Он испугался, что другие заметят его волнение и будут смеяться. Про себя он подумал: «Я не Наполеон. Я хочу необыкновенных дел, а не завоеваний. Я не хочу, чтобы из-за меня люди ели из походных кухонь и стреляли из пушек. Люди движутся не потому, что я того хочу, но, если им будет лучше от моих дел, я буду рад»."
"— Рано еще, не улетит, — остановил его Сергеев. Он не засмеялся.
Неожиданно шар приподнялся, оторвался от земли, но тут же опустился вновь. Крупная сетка врезалась в его тело, и тонкая оболочка пузырями вылезла в ячейки.
— Лучше бы материал был пожестче, — сказал Вайткус. — В будущем обратимся к опыту дирижаблей.
— К какому опыту? — Олег вдруг понял, что дирижабль для него — пустое слово.
— Если промазать шар тонким слоем клея, — сообщил Вайткус, почесывая бороду, — то он станет жестким.
— Что же ты раньше не сказал? — До Олега дошла красота этой мысли, и он обиделся на Вайткуса, что тот скрыл от него такую прекрасную мысль.
— Я только сейчас подумал.
— Это увеличило бы вес, — напомнил Сергеев.
Тут шар окончательно оторвался от земли и криво, под углом к корзине, поднялся вверх.
Олег не стал ждать. Он перелез через край корзины и встал в ней, крепко держась руками за борт.
Корзина была невелика, диаметром полтора метра и высотой по пояс.