Автор
Под открытым небом альфа-Лебедя — бездны снежно-серого свечения и тьмы — они виделись только мигом. Встреча на орбите над «Антеем» казалась бесконечностью, но сто девятнадцать земных лет за это время пролетели незаметно. Теперь же эти семьдесят шесть космонавтов, оказавшись в тесном куполе жилого корабля, чувствовали себя как дома в величественном Поселке....
Глаза Павлыша выхватывали детали лица, фигуры — кусочки мозаики строились в портрет, который, если бы они остались на корабле еще надолго, не имел бы почти ничего общего с первым впечатлением.
— Этот год, — сказала Гражина, — пролетел мгновенно. Честное слово. Где-то в середине стало тоскливо — все-таки мы очень оторваны. А сейчас — вы не представляете, как не хочется улетать.
— А если бы вам предложили — оставайтесь еще на срок?
— Нет, не осталась бы, — ответила Гражина.
Тут Павлыш понял, что у нее зеленые глаза.
— Жаль, — сказал Павлыш. — Чем больше народу, тем интереснее.
— И без меня достаточно, — возразила Гражина. — Сколько в вашей смене?
— Тридцать два.
— В нашей было тридцать шесть. Но мне не повезло.
— Ага, — Павлыш сразу сообразил, что она имела в виду.
Еще тринадцать лет «Антею» лететь до звезды. Еще тринадцать смен. Тринадцатая будет самой счастливой. Именно тем космонавтам будет суждено спуститься на планету, завершить труд тысяч людей и полутораста лет.
— Ничего, — сказал Павлыш. — Мы с вами будем еще не очень старыми. Мы там обязательно побываем.
— Там нам нечего делать, — сказала Гражина. — На планете нужны совсем другие специалисты.
— Почему? Двигатели будут нужны. И кабины будут нужны.
— Вы кабинщик?
— Медик-кабинщик.
— Редкое сочетание. Какой курс?
— Четвертый. А вы?
Гражина вылезла из воды.
— Дайте полотенце, — сказала она.
Полотенце лежало рядом с Павлышом.
Тот быстро поднялся, протянул полотенце. Она начала вытирать волосы, и Павлыш понял, что глаза у нее не просто зеленые, а очень зеленые.
— Я уже старуха. Я в аспирантуре. Мне двадцать три года.
— Ну и что? Разница в три года. Несущественно, — ответил Павлыш.
Гражина засмеялась. Она так сильно смеялась, что руки с полотенцем опустились, и Павлыш увидел, как изменилось ее лицо. Мокрые волосы, что прижимались к голове, сейчас, подсушенные полотенцем, превратились в пышную гриву.
Она бросила полотенце на диван, взяла оттуда халатик, накинула его, сунула ноги в туфли.
— К обеду не опаздывайте! — сказала она. — Сегодня прощальный обед.
— Ну что вы!
— Не забудьте сумку. Что там у вас?
Гражина была бесцеремонна, но Павлыш не обижался.
Ее бесцеремонность была личной связью между ними.
Только человек, который тебе не чужой, может спросить, что у тебя в сумке.
