Автор
Руслан снова погружается в безвыходную ситуацию со своей лучшей подругой-кличкой Славой. Пропавшиеся дни вернулись с грохотом, и он вынужден начинать все сначала, оставаясь на грани между реальностью и чудесами. Хитрое обманчивое лицо Славы снова раздирает надвое его уверенность в ней, заставляя снова и снова упираться в неизменный мрак....
— В смысле «не трогай»? Он мой любимый салат сожрал.
— Ну не совсем сожрал. Выкинем эту часть. Другую он не трогал.
— То есть я за котом доедать должен? — возмущается Чернов.
— Ну достанешь ты его и? Что сделаешь?
— Выкину на хрен на улицу. Откуда пришёл, туда и уйдет.
— Э, нет. Не смей. Это мой Рус.
— Кто? — с возмущенным видом разворачивается ко мне Чернов. — Ты кота Русланом назвала?
— Не Русланом, а Русом. Вы чем-то похожи, — усмехаюсь я.
— Это я похож на эту рыжую морду? — идёт на меня Чернов.
— Не ты на него, а он на тебя, — показываю ему язык и отступаю назад.
— Так, значит? А ну-ка иди сюда! — срывается с места Чернов.
— А-а-а-а-а! — теперь удираю я. Далеко убежать не получается. Руслан хватает меня за футболку и дёргает на себя.
— Не смей меня трогать, иначе…
— Что иначе? — выгибает брови, не отпуская меня. — Буду сломанными пальцами выбитые зубы собирать?
— Аха-ха-ха, — закатываюсь от смеха, отбиваясь от его рук.
Глава 12
Ярослава
— Я узнаю когда-то, наверно, что уйти до безумия сложно.
А я гляжу на его пальцы, перебирающие струны. В глаза не смотрю.
Его голос…
И эмоции, словно душу передо мной выворачивает.
На часах половина двенадцатого. До Нового года еще полчаса, но я уже приговорила бутылку «Асти». А Чернов – полбутылки коньяка. Мы слегка пьяны. В той стадии, когда тебе легко, хорошо и сладко.
"Мы сидим на диване возле камина, друг напротив друга, между нами какие-то полметра. Руслан облокачивается на левый подлокотник, я – на правый. Сижу, поджав ноги, покручивая в руках бокал с игристым. И слушаю, как мне поёт Чернов. Не просто поёт. С надрывом. Так, что в меня пробивают эти слова насквозь и хочется то ли рыдать, то ли отхлестать его по щекам, то ли кинуться ему на шею, прижаться щекой к щетинистой щеке и сказать, как пронзительно больно я его люблю.
— Оттого что неверность узнала, будет больно и очень досадно. Только нежность в глазах прочитаю. И любовь твою пить буду жадно. И любовь твою пить буду жадно. Жадно. Пусть ты будешь чужой и далёкой, а любовь до смешного ничтожной. Можешь быть ты дрянной и жестокой, но тебя не любить невозможно.
