Не хватало еще, чтобы зашла мать.
– Ты сказала, что вы с Хардином расстались! Ты только что это сказала! – Он повышает голос еще больше, чем я, он даже не пытается говорить тише.
«Почему он решил, что это нормально? Почему он меня поцеловал?»
Я бессознательно скрещиваю руки на груди и внезапно понимаю, что стараюсь прикрыться.
– Это не означает, что я готова броситься в твои объятия! Я думала, ты приехал, чтобы поддержать меня как друг!
– Друг? – насмешливо улыбается он. – Ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе. Ты всегда знала!
Я сбита с толку его грубым тоном. Он всегда был таким понимающим. Что изменилось?"
"– Зед, ты согласился с тем, что мы будем просто друзьями, – ты знаешь, как я отношусь к нему. – Я стараюсь говорить ровно и спокойно, несмотря на подкатывающую панику. Не хочется ранить чувства Зеда, но он перешел все границы дозволенного.
Он закатывает глаза:
– Нет, я не знаю, как ты к нему относишься, потому что вы двое то сходитесь, то расходитесь, то сходитесь, то расходитесь. Твое настроение меняется каждую неделю, а я все жду, жду, жду.
Я шарахаюсь от него. Я едва узнаю этого Зеда и хочу, чтобы вернулся прежний. Зеда, которому я доверяла и которого любила, больше нет.
– Да. Да, так у нас все и происходит, но я думала, что ясно выразилась, когда…
– Когда ты на меня вешаешься, складывается определенное впечатление, – говорит он ровным холодным тоном, и у меня по позвоночнику пробегает дрожь от перемены, произошедшей с ним за последние пару минут.
Я оскорблена и растеряна:
– Я на тебя не вешаюсь.
«Не может же он действительно так думать!»
– Ты обнял меня на похоронах отца, чтобы утешить. Я решила, что это дружеский жест, и не хотела ввести тебя в заблуждение. Правда, не хотела. Там был Хардин. Неужели ты считал, что я буду заигрывать с тобой у него на глазах?
По маленькому дому эхом разносится звук закрывающегося шкафа, и я облегченно выдыхаю, когда Зед понижает голос.
– Почему бы и нет? Ты же использовала меня раньше, чтобы заставить его ревновать, – грубо шепчет он.
Мне хочется сказать что-нибудь в свое оправдание, но я знаю, что он прав. Не полностью, но с ним не поспоришь.
– Так было в прошлом, и мне очень жаль. Мне действительно жаль. Я уже говорила раньше и скажу еще раз: ты всегда поддерживал меня, я очень ценю тебя, но мне казалось, что мы уже все обсудили. Я думала, ты понял, что если мы и сможем общаться, то только как друзья.
Он всплескивает руками:
– Он так тебя выдрессировал, что ты даже не видишь, как глубоко завязла. – Теплое сияние карамельно-карих глаз сменяется янтарным холодом.
– Зед, – сдаюсь я. У меня нет желания ругаться с ним, особенно после такой недели.