– Он откидывается на спинку кресла и закидывает ноги на стол. – Где в таком случае ты собираешься остановиться? В каком районе Сиэтла?
– Не в Сиэтле, – коротко отвечаю я. Мой язык внезапно словно налился свинцом, и у меня не получается выговорить ни слова.
– О, и где же тогда? В каком пригороде? – ехидно интересуется он.
– Это Нью-Йорк, Хардин, я хочу переехать…
Тут до него начинает доходить.
– Нью-Йорк?! – Он убирает ноги со стола и встает. – Ты имеешь в виду тот самый Нью-Йорк? Или это какой-то хипстерский район Сиэтла, о котором я пока не слышал?
– Тот самый Нью-Йорк, – уточняю я, а он начинает мерить шагами террасу. – Я уезжаю через неделю.
Хардин молчит, слышен стук звук его шагов по деревянному полу.
– Когда ты это решила? – наконец спрашивает он.
– После Лондона и после того, как умер отец. – Я встаю.
– То есть из-за моего поведения ты решила собрать свое барахло и свалить в Нью-Йорк? Ты и за пределы штата Вашингтон никогда не выбиралась. С чего ты взяла, что сможешь жить в таком месте?
Я невольно начинаю защищаться:
– Я смогу жить везде, где захочу! Не смей меня унижать.
– Унижать тебя? Тесса, ты в тысячу раз лучше меня по всем параметрам. Я не пытаюсь тебя унизить. Я всего лишь спрашиваю, с чего ты решила, что сможешь жить в Нью-Йорке? Где ты вообще собираешься там жить?
– С Лэндоном.
Глаза Хардина вылезают из орбит:
– С Лэндоном?!
Я боялась именно этого взгляда, надеясь, что обойдется без него. Но теперь, к сожалению, мне даже немного полегчало. Хардин все так правильно воспринимал, был таким спокойным и понимающим, как никогда осторожно подбирал слова. Это меня несколько обескураживало.
А этот взгляд мне знаком: Хардин пытается обуздать гнев.
– Лэндон. Ты и Лэндон отправляетесь в Нью-Йорк.
– Да, он и так собирался, а я…
– И чья же это была идея – твоя или его?
Хардин говорит очень тихо, и я понимаю, что он вовсе не так зол, как я ожидала. Однако тут кое-что похуже злости – боль. Хардину больно, и у меня скручивает живот и сдавливает грудь от захлестнувшей его волны удивления и предательства.
Мне не хочется рассказывать Хардину, что это Лэндон предложил переехать в Нью-Йорк. Не хочется рассказывать, что Лэндон и Кен помогли с рекомендательными письмами, копиями документов и заявлениями.
– Я собираюсь пропустить семестр после переезда, – говорю я, надеясь отвлечь его от предыдущего вопроса.
Он поворачивается ко мне. В свете фонарей его щеки горят красным, глаза сверкают от бешенства, руки сжимаются в кулаки.
– Это он придумал? Все это время он знал об этом, а сам, убедив меня, что мы – не знаю – друзья… даже братья, проворачивал свои делишки у меня за спиной.
– Хардин, все совсем не так, – защищаю я Лэндона.