Автор
В ресторане за ужином всё вокруг затормозило в одно мгновение. Серёжа смс-ует, а я на него отвечаю — и тут раздаётся грохот. Мы летим в обочину. Паника резкими волнами пронзает кровь. Укрываемся страхом от боли и потрясения, когда внезапно останавливаемся с треском.
Похоже, «После измены» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Свободной рукой прикрываю глаза, прикладываю прохладные подушечки пальцев к векам. Давлю сильно, до боли. Не могу… я не могу…
— Ты не отвечал мне. Куда ты пропал? Я волновалась.
Настороженная речь окунает в воду, лишая кислорода. Я пытаюсь собраться с силами, но внутри все трясётся от скорби. Я не смогу ей рассказать. Я не хочу тянуть ее вниз.
— Я… — мысли стоят на месте. Ничего не могу придумать. А подготовленные фразы застревают в горле. Ни слова не срывается с губ.
Оглушающее молчание звенит в трубке.
— Ты… что? Я была в аэропорту и ждала твоего звонка, но ты молчал.
— Даша, тебе не нужно приезжать. Так будет лучше, — вот так. Ничего более резонного я даже вымолвить не в состоянии.
Чёрная раскалённая лава течёт по венам. Пальцы неприятно впиваются в металлический корпус.
— Ты к жене вернулся? — прилетает неожиданный вопрос. Не могу вымолвить короткое и уверенное «нет». Оно выжигает гортань.
— Даша, прости меня, пожалуйста! Мне очень жаль! — это единственное, что я могу сказать искренне.
Крепко смыкаю губы, чтобы не заорать оттого, каким ничтожеством я себя сейчас ощущаю. Просто гнилью.
— Не надо. Больше ничего говорить не надо, — разочарованно роняет в трубку. Я слышу, что она плачет.
Как же я жалок.
Удавить меня мало, но… судьба уже совсем скоро справится с этой задачей.
Второй приступ я воспринимаю только как ушат холодной воды. Только как своеобразный стоп. Нужно прекратить то, что я делал. Иначе потом будет многократно хуже. Я должен остановиться сейчас.
Теперь между нами не только километры. Намного хуже. И это расстояние уже не преодолеть.
— Даша… я правда считаю, что так будет лучше.
— Ну вот видишь. И татуировку сводить не придётся. Навсегда она.
Этот удар снести еще сложнее. Но я молчу. Это отнимет любую возможность нам когда-нибудь быть вместе. Потому что я не вправе забирать все, что у неё может быть вместо меня…
Крик боли рвется наружу. Дышать ровно давно уже не получается.
Ее последние слова вынимают душу из тела.
— Счастья вам.
Все. Теперь во мне больше ничего не осталось.
* * *— Почему не сказал?
По моему бледному лицу оторопело скользит потрясенный взгляд отца.
Смело его перехватываю.
— Не захотел.
Мы в палате одни. Я сижу, опираясь на спинку кровати.
Отец уже приезжал, пока я был в реанимации. Но поговорить почти не удалось: сон отказывался надолго выпускать из крепких невидимых объятий. Я лишь успел хрипло попросить забрать к себе Сенатора на время.
