Демьян отпускает меня неохотно, помогает забраться назад в машину. Садится следом и захлопывает дверь.
Автомобиль плавно срывается с места, а охранник, обернувшись, протягивает своему шефу упаковку влажных салфеток.
Кивнув, Демьян их забирает. Пока оттирает руки, я нарушаю тишину, которая вновь начинает пробираться холодом внутрь тела.
– Далеко ребят увезли? В какую клинику?
– Нет, Варвара Михайловна, пятнадцать минут навигатор показывает, – отвечает на мой вопрос водитель. – Это ближайшая травма.
– Хорошо, спасибо, – благодарю его и обнимаю себя за плечи.
– Травма – это же не реанимация?
Качнув головой, Демьян снова прижимает меня к своему боку.
– Не накручивай себя. Сказали, вроде в норме оба.
Действительно обычная травматология. Мы влетаем в приемный покой и находим Александру сидящей на стуле."
"Испуганная, бледная, со стеклянными глазами, трясется то ли от боли, то ли от страха, а на виске – большой пластырь с выступающей кровью. Рядом с ней в очереди стонущая бабулька с распухшей рукой, дальше какой-то бомжеватого вида мужичок с разбитым лицом и носом на сторону.
Обшарпанные стены, отвратительный запах и полная обречённость.
Моя девочка вскрикивает от неожиданности, когда я подскакиваю к ней и, присев на корточки, обнимаю за ноги.
– Варя! Ты нас нашла?! – дышит глубоко, пытаясь справиться с дрожью.
Смотрю на кровавый пластырь, на кровавые подтеки над верхней губой, на капли крови на ее лице, на боль и страх в ее глазах и жалею, что Демьян не прибил к чертовой бабушке ту пьяную тварь.
– Нашли, мы с Демьяном, моя хорошая, – говорю максимально мягким голосом. Хочу, чтобы она расслабилась и перестала трястись, как кленовый листочек на ветру.
– Сань, а Максим где? – это Демьян.
Он тоже присаживается на корточки и спрашивает мягко. Не давит. Но я вижу, как пульсирует жилка у него на виске, потому что он не видит сына.
– Там, – кивает племяшка на дверь. – У него нога и рука – подозрение на перелом. Сказали рентген делать надо, забрали давно… я жду… а его нет и нет.
– Разберусь сейчас! – немного резко произносит Демьян. Выпрямляется и тут же скрывается в кабинете.
– Девочка моя, – аккуратно прижимаю к себе свою малышку.
– Варь, прости… я… мы… не хотели… оно случайно…
– Тш-ш-ш… все потом расскажешь, – глажу ее по спине. Аккуратно, едва касаясь. Ведь ее даже еще не осматривали. А вдруг тоже где-то что-то сломано, и я могу навредить.
Рыжик замолкает, цепляется за меня ледяными пальчиками и сопит, как испуганный ежик.
