Автор
В этой книге после трагической измены мужа в отношениях супруги постепенно налаживается жизнь. Психологическая драма показывает сложность восстановления доверия и взаимопонимания между партнерами, когда речь идет о сексе за пределами брака и уважения к чужой семье.
– Вот только по поводу школы, Солнце… после того, что учинило руководство, не думаю, что тебе стоит там оставаться.
– Знаешь, крестная, – удивляет меня Саша, – а давай мы пока ничего не будем загадывать. Я завтра туда пойду и посмотрю, как они будут себя со мной вести.
– Если станут запугивать или пытаться завалить на предметах… – начинаю я, прищуриваясь.
А Рыжик заканчивает:
– То непременно позвоню и расскажу тебе, Петру Максимовичу и Максу.
Упоминание Макса, как защитника, однозначно, производит на меня впечатление.
– Петр Максимович, как понимаю, это безопасник Крылова?
– Да, Евдокимов, – кивает племяшка.
Я же не выдерживаю и включаю взрослую чопорную родственницу:
– Сашуль, Макс же в курсе, что ты у меня еще маленькая? Тебе только пятнадцать.
– В курсе, конечно, Варь. Он хоть и не совсем отмороженный, как я думала раньше, но в математике точно разбирается. У него годовая пятерка выходит, так что считать до двадцати точно умеет.
– Да я просто так… – пожимаю плечами, широко улыбаясь. – Пойдем на кухню, чайку с бутербродами попьем?
Глава 26
ДЕМЬЯН
– Дём, ну и чего ты из-за стола сбежал? Жанна приготовила очень даже приличный десерт. Мог бы задержаться.
Отвечать не спешу.
Засунув руки в карманы брюк, смотрю в окно и с наслаждением подставляю лицо прохладному весеннему ветру. Он проникает в распахнутое настежь окно и доносит ни с чем несравнимый запах сирени. Вдыхаю легкий, немного терпкий, сладковатый аромат и ощущаю привкус озона.
Будет гроза. С севера, затягивая прозрачную голубизну, стремительно надвигается темно-фиолетовая полоса. И вот уже едва начавшиеся сумерки сменяются темно-серой хмарью, будто вот-вот наступит глубокая ночь.
– Ты что, обиделся, Крылов? – хмыкает Тома, не дождавшись ответа, и без спроса зажигает в кабинете свет. – Неужели мои слова, что ты поправился, так сильно тебя зацепили?
Все-таки отворачиваюсь от окна и поворачиваюсь лицом к ней.
– Да нет, мне похуй абсолютно, – отвечаю правдиво.
– Не выражайся! – вспенивается она мгновенно, обиженно надувая губы. – Ну вот что ты за человек-то такой, Крылов? Зачем разговариваешь как быдло?
– А ты думаешь, дорогие шмотки способны изменить человеческую суть? – выгибаю бровь. – Не будь наивной, Тома. В нашем возрасте это уже не прокатывает.
– Да причем здесь возраст?
– А при том, дорогая супруга, что мы те – кто мы есть, во что бы не обрядились.
