Автор
В этой книге после трагической измены мужа в отношениях супруги постепенно налаживается жизнь. Психологическая драма показывает сложность восстановления доверия и взаимопонимания между партнерами, когда речь идет о сексе за пределами брака и уважения к чужой семье.
– Если по поводу того, что тебе Коля наговорил, то даже в голову не бери! Никому я тебя не отдам! Ты – моя! Поняла? Ни в какую деревню не вернешься! Даже голову себе ерундой не забивай!
– Угу. Я тебя тоже, Варюш, люблю.
– Ты ж моё сокровище, – тянется и обнимает за плечи, а потом в макушку целует и заговорщически шепчет. – А еще знаешь что?
– Что? – повторяю послушно.
– Если тебя этот выхухоль мажористый, который Крылов, совсем достал, так давай ему тёмную устроим!
Отстраняюсь от ее плеча и в глаза заглядываю.
– Чего-чего? – переспрашиваю.
– Предлагаю поймать этого Макса в темном коридоре и натянуть ему на голову наволочку. Потом я подержу, а ты отпинаешь. Как тебе вариант?
И ведь даже не смеется, когда предлагает.
Зато я хохочу помимо воли. На нервной почве аж до слез.
– Он на тхэквондо ходит, Варюш, – смеюсь, прикрывая рот ладонью. – Боюсь, мы с тобой даже до пункта «Надеть на его голову наволочку» не дойдем. Он нас ногами без использования рук раскидает.
– Эх, жалко, – печалится. – А я ведь уже почти настроилась.
– Да ладно? – прыскаю. – Ты ж у нас за толерантность, пацифизм и мир во всем мире.
– Ну да, – согласно кивает. – Но ради тебя я готова сделать исключение.
– Спасибо тебе, Варь, – теперь уже сама ее обнимаю и в щеку целую. – Ты у меня самая лучшая! Самая-самая, клянусь! И… я…
Язык так и чешется, чтобы рассказать правду, но я вспоминаю слова Николая, когда он попросил меня закрыть за ним дверь, а сам на площадку за грудки вытащил и прошипел: «Подумай, Сашка, кому ты лучше своей правдой сделаешь? Себе, мне или Варе? Да никому! Семью нашу разобьешь, и сама в деревню свалишь, потому что денег у моей жены содержать тебя не будет! Но, главное, что ты Варе боль причинишь.
Вспоминаю и будто ступор накрывает.
– Сашуль, что ты? – тормошит меня Варя.
– Я… – сглатываю и не могу признаться.
А вдруг она меня после этого возненавидит?
Как гонца, принесшего дурные вести.
– Прости меня за всё, крёстная… – позорно шмыгаю носом и до боли закусываю губу.
– За что, Рыжик мой красивый?
– Что трусиха я у тебя!
– А ну-ка брось глупости на себя наговаривать и слезы лить, – целует в щеки. – Ты у меня очень смелая девочка. А кто считает иначе – тот дуралей! Вот!
– Варь, – проглатываю горький ком и принимаю решение, которое еще вчера мне казалось диким, а сегодня… сегодня уже нет. – Можно я на весенние каникулы к бабушке Любе в поселок поеду? Ей же там одной скучно.
