– А ты как думаешь? Ты убежала, пока я спал. Какого черта? – орет он с порога.
У меня перехватывает дыхание, и в голове эхом отдается его голос. Лицо Ноя наливается гневом, и я понимаю, что у него начинает складываться картина происходящего. Разрываюсь между желанием объяснить Ною, что происходит, и стремлением объяснить Хардину, почему я ушла.
– Ты можешь ответить? – кричит Хардин, стоя прямо передо мной.
К моему удивлению, между нами возникает Ной.
– Не ори на нее, – предупреждает он.
Я застываю, а Хардин переводит разъяренный взгляд на Ноя. Почему он так рассвирепел от того, что я ушла? Вчера он посмеялся над моей неопытностью и сегодня утром наверняка вышвырнул бы меня. Надо что-то сказать, пока ситуация не стала критической.
– Хардин, пожалуйста, давай не будем обсуждать это сейчас, – прошу я.
Если он сейчас уйдет, я смогу объясниться с Ноем.
– Обсуждать что, Тереза? – спрашивает Хардин, огибая Ноя.
Очень надеюсь, что Ной будет держать себя в руках. Думаю, Хардин не колеблясь отшвырнул бы его. Ной в хорошей форме, спасибо футболу, особенно если сравнить с тощим Хардином, но я не сомневаюсь, что Хардин может начать драку и, скорее всего, победит.
Как случилось, что меня беспокоит драка между ними?
– Хардин, пожалуйста, просто уйди, мы поговорим об этом позже, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку.
Но Ной качает головой.
– О чем поговорите? Что происходит, Тесса?
О боже.
– Скажи ему. Сделай шаг и расскажи ему все, – произносит Хардин.
С ума сойти: он заставляет меня это делать. Да, он жесток, но это совсем другой уровень.
– Расскажешь что, Тесса? – спрашивает Ной.
Агрессия на его лице сменяется нежностью, когда он поворачивается от Хардина ко мне.
– Ничего, ты уже знаешь, я вчера вечером осталась у него и Лэндона, – вру я.
Стараюсь поймать взгляд Хардина в надежде остановить, но он отводит глаза.
– Расскажи ему правду, Тесса, или это сделаю я, – рычит Хардин.
Я понимаю, что это конец, что больше ничего не скрыть, и плачу. Однако нужно, чтобы Ной услышал правду от меня, а не от этого ухмыляющегося придурка, так не вовремя к нам ворвавшегося. Я солгала – но не для себя, а для него. Он не заслужил такого; мне стыдно за то, как я обошлась с ним, и вынуждена признаваться в присутствии Хардина.
– Ной… я и Хардин были… – начинаю я.
– О господи! – Голос Ноя дрожит, а в глазах появляются слезы.
Как я могла? Чем, черт возьми, я думала?
Ной так добр, а Хардин так жесток, что заставляет меня разбить ему сердце прилюдно.
Ной закрывает лицо руками и мотает головой.
– Как ты могла, Тесса? После всего, что между нами было? Когда это началось?
Из его голубых глаз текут слезы. Представить себе не могла, что это так ужасно – видеть, как он плачет.