Автор
Оля выходит из магазина, наполненная радостью готовить для мужа. Вдруг перед ней ставит пакеты неизвестный, и только потом узнает - это Рома, его дружок. Его улыбка в этот момент загадочна и тревожно привлекательна.
Пусть Лера сама копается в грязном белье своего мужа, это больше не мои заботы… Но я все-таки собираюсь на встречу (надеваю первое, что попадается под руку).
Заглядываю в мамину аптечку, хочу найти таблетки для улучшения пищеварения (потому что собираюсь сегодня крепко поужинать и даже выпить). Да, в компании бывшего мужа, но что поделать. Больше никто не захотел.
Просматриваю пузырьки и на всякий случай беру ещё один, со снотворным. В тот момент я, честно, не знала, зачем я его с собой взяла.
Или знала, просто себя обманывала? Не знаю.
Приезжаю на место ровно через час.
Кир опаздывает. Когда он садится за столик, я уже заканчиваю есть пасту и допиваю второй коктейль.
– Прости, опоздал, няня задержалась.
Кир делает заказ себе и все время смотрит в мою сторону.
Долгое время молчим, занятые едой и напитками, как будто пришли сюда хорошо поесть. Пока Кир восхищенно не произносит:
– Ну, какая ты стала! Просто другой человек.
– Ошибаешься, такая же, как и была.
– Значит, я был слепым…
– Слушай, не надо таких слов, ни к чему, – перебиваю его.
– Нет, Оля, это правда. Это я и собирался тебе сказать…
Громко вздыхает, опускает голову, взъерошивает волосы.
– Я жалею, что так получилось тогда. Мы с Лерой совсем разные… Живем вместе только ради детей.
Не могу сдержать торжествующую улыбку. За улыбкой появляется и смех. Долго смеюсь и не могу остановиться. Возможно, действие алкоголя.
– Я же серьезно, – обиженно произносит Кир.
– Прости, – вытираю выступившие от смеха слёзы, – не ожидала я такое услышать.
Машет рукой. Очевидно, она не в курсе.
Бывший муж берет меня за руку, говорит:
– Как бы я хотел все вернуть… Хотя бы на день.
Внимательно смотрю на Кира. Играет он со мной? Все эти слова, чтобы усыпить мою бдительность и залезть под юбку?
Сравнить с тем, что было и тем, что стало?
Если так, то я даже не знаю, каким словом его можно назвать. Может, у него такая тактика?
Представляю, как он и Лере тогда заливал в уши:
«Моя жена меня совсем не понимает, а так хочется женского тепла».
– Чего молчишь? – слышу голос Кира и выныриваю из мыслей.
– Ты что-то спросил?
– Поедем куда-нибудь…
Не даю ему договорить, спрашиваю:
– Ты Лере тогда так же говорил? Пять лет назад.
У Кира становится непроницаемое лицо, скулы напряжены, челюсть сомкнута.
– Нет. Она не давала мне покоя, и я сорвался. Вот и все.
– Наверное, и сейчас не дает тебе покоя.
Отрицательно качает головой:
– Давно живем, как соседи.
