И я впустила его, потому что крики “проваливай и тебя никто не звал” контрпродуктивны в борьбе за дочерей, которых мне надо опять связать тонкой ниточкой.
Крики на Романа все испортят.
Я не могу сейчас себе позволить трясти Варю своей обидой и гневом на ее отца. Мы должны сейчас вырулить из ситуации осторожно и тихо, как на горном серпантине, иначе дочери полетят в пропасть.
Как-то умалчивают о таких сложностях материнства. Не говорят о том, сколько сил требуется детной женщине в момент развода.
Свое орущее эго надо задвинуть в уголочек: не время обижаться и злиться на неверного мужа, который сейчас сидит за столом, скрестив руку, и молча смотрит на меня.
А я на него.
Спросить его, как там Наташа и ее животик? Она уже точно должна была округлиться. Странно, что эта сучка так и не заявилась ко мне со слезами и словами о том, что я должна ее понять и простить. И давайте, Валерия, дружить.
Я думаю, что ей бы хватило наглости, но она не пришла.
Почему?
Рома запретил?
Я так-то не знаю, что у него сейчас в жизни происходит.
К Алинке я с такими вопросами не лезу, потому что я ее жду домой не для допросов, а она сама ничего не говорит. Она, вообще, мало говорит теперь.
— Как у тебя дела?
Вопрос Романа выходит тихим и зловещим в тишине, что воцарилась на кухне. А еще этот вопрос глупый, поэтому с моих губ срывается смешок.
Прижимаю пальцы ко рту и не моргаю, глядя на Романа. У него на виске опять бьется венка.
И зрачки расширяются.
— Дела не ахти, — шепчу в пальцы, испугавшись, что Романа сейчас опять накроет, и он кинется меня душить, если я ему не отвечу.
— Варя вся в раздрае.
— Я знаю.
Опять молчим.
Знает он.
И все?
— Я думаю, придется ее переводить в другую школу, — через несколько минут говорит Роман.
— Почему?
Я напрягаюсь. Я чего-то не знаю? Варька что-то скрывает от меня.
— Она говорила, что я приезжал к ней в школу?
— Да. Она сказала, что сорвалась на тебя… Накричала…
— При одноклассниках, Лер, — Рома хмурится, — кое-кто снял на видео ее истерику…
Меня прошибает потом.
Для Варьки это жопа. Глубокая жопень, как бы она выразилась.
— И они смеялись, и она убежала, — Рома вздыхает. — Конечно, я за ней водилу отправил, а сам остался с мелкими говнюками пообщаться.
— Пообщался?
— Пообщался, — кивает. — Видео удалили, извинились и разошлись, но… школу все же придется менять, Лер. Может, в открытую травить не станут, но насмешки…
— Господи, — накрываю лицо вспотевшей ладонью. — Бедная моя девочка.
