Автор
Возвращение после развода приносит с собой новые вызовы: ключи от кабриолета для бывшего любовника и колье на шею – знак того, что время перемен. Вечерний светомании подходит к концу, когда гости уходят домой. Выбор между новыми отношениями или восстановлением прежних связей становится решением за твоим дыханием....
"
"Там возвышался мой муж, а за его спиной стояли охранник Виктор и личный пиар-директор Любовь Титова. На ней был изумительный белый костюм, слишком откровенный для такого вечера, впрочем Любе шло.
На лице ее играла победоносная улыбка, а на шее красовалось бриллиантовое колье в три ряда. То самое колье. Мое…
***
Дорогие наши девочки и мальчики))) спасибо вам огромное за феноменальную поддержку! Это очень-очень приятно!
Глава 2
Камни сверкали ослепляя гостей приема. Все забыли про хозяина дома, никто не смог бы отвести взгляд от этого смехотворного, баснословно дорогого украшения, которое означало только одно - Тигран трахает Любу.
Такие подарки не дарят просто так, абы кому, случайной ночной бабочке. Видимо Титова умеет своим ртом не только разговаривать.
Золовка сделала несколько шагов за спиной, чтобы раствориться между гостями. Шепот пробежался по залу, а через секунду вновь заиграла музыка. Прежде, чем Тигран произнесет тост в честь дня рождения сына и речь, которую от него ждут инвесторы и политические соратники, он обязан со всеми поздороваться лично.
Люба не отступала от своего хозяина, то есть начальника, ни на минуту.
Меня же изучали как под микроскопом хитрые и насмешливые взгляды. “Весь город знает, что он тебе подарит”, сказала Гаянэ. И действительно знали все. Знали, понимали, наслаждались моим унижением.
Мерзкие твари.
Я выпрямила спину, расправила плечи. Декольте привлекало мужские взгляды даже против их воли. Несколько человек подошли ко мне, чтобы поприветствовать.
- Лилия, у вас очаровательный сын, ему ведь скоро в школу?
- Давид очень смышленый и в сентябре пойдет в первый класс.
- Замечательно, - это была тетка мужа младшей сестры Тиграна. Вероятно она не подозревала о развернувшейся драме.
Потому что я держала лицо. А изнутри меня разрывали дикая боль и острый, как лезвие ножа, гнев. На себя, на мужа, на свою близорукость.
Не могу сказать, что жила в розовых очках. Подозревать Исмаилова в том, что у него кто-то есть - стало обычным делом, но подозрения - не факты.
Все меньше был дома, почти не разговаривал со мной, а когда что-то говорил это больше походило на раздачу команд, чем на диалог. Грубил.
