Автор
Возвращение после развода приносит с собой новые вызовы: ключи от кабриолета для бывшего любовника и колье на шею – знак того, что время перемен. Вечерний светомании подходит к концу, когда гости уходят домой. Выбор между новыми отношениями или восстановлением прежних связей становится решением за твоим дыханием....
Я специально щемил бедную Лилию в сторону, чтобы ненароком тронуть ее, снова ощутить тепло кожи и то, как наливается напряжением все мои мышцы от этой близости. От запаха. От того, что нам нельзя.
Как в школе, ей Богу."
"Только в отличие от бесконечно долгого одиннадцатого класса на выпускном мне все-таки перепало со Стариковой Катей, прямо в ресторане, в кабинке туалета. Но здесь, и все кричало об этом, и игра будет дольше и приз получится слаще.
“Не приз. Месть” - мысленно поправил себя и от осознания разницы между этими двумя словами заныли зубы.
Кто мстит, кому, за что - я полностью потерялся в этих вопросах и не понимал, что вообще происходит. Ясно только одно: я хочу эту женщину, что идет со мной рядом и ртутью растекается в стороны, лишь бы не кастать меня.
Себе хочу. Насовсем.
Нам навстречу с радостным лаем выбежала Герда, и вслед за ней с крыльца бросился Давид.
Не такой счастливый, скорее взволнованный, возбужденный.
- Мама, ты не ругала дядю Захара? Он не хотел, правда! Это я попросил его научить меня стрелять.
- Господи, да зачем тебе это? - пальцы Лили перебирают черные, как ночь, волосы сына. Она ласково обняла мальчишку за тонкие костлявые плечи, и этот безобидный жест заставляет меня изнывать от ревности.
И пусть Давид ее сын, все равно не хочу, чтобы она так трогала кого-то кроме меня.
- Надо, мам. Ты не понимаешь, и может даже не поймешь, а мне правда надо! Чтобы Лешка завидовал, чтобы мальчишки стали принимать, чтобы стать наконец своим в компании, понимаешь?
И малой так посмотрел Лиле в глаза, что рука, державшая его за плечо, дрогнула.
Желтый нелепый цыпленок Давид пискнул и радостно подбежал ко мне:
- Разрешила! Она разрешила! Дядя Захар, давай снова стрелять?
- Не разрешила, а согласилась предводительствовать над безобразием.
И дальше был обычный вечер, который в фильмах и книгах принято называть “семейным”. И по хер, что от всего этого хотелось кашлять и почему-то щипало глаза. От ее прикосновений. От смеха мальчишки. От лая Герды. От чувства переполняющего меня счастьем.
У меня не было семьи. Исмаилов отнял.
И он же дал мне снова испытать это давно забытое чувство.
